kroharat: (улитка)
Заповедник Сказок

В Заповеднике Сказок нынче новогодняя сказочная забава - сказочники пишут сказки в подарок. Мне по жребию досталось писать сказку для замечательной Тинки, чему я очень-очень рада :))
Так что вот вам всем

Сказка для Тинки

Ночь опустилась на город удивительно быстро – как, впрочем, и всегда в это время года. Повсюду зажигались уютным рыжим светом фонари, пестрели разноцветными огнями витрины; по улицам сновали туристы и неторопливо прогуливались местные жители. Все как обычно. Все – да не все. Этим вечером в привычную городскую суету вкралась одна фальшивая нотка. Странная длинноногая фигура, от носа до пят закутанная в широкий темный плащ, невесомой тенью скользила по улицам, оставаясь совершенно незамеченной. Стремительно прошелестев по улицам Нижнего Города, она свернула в какую-то темную подворотню в самом центре Еврейского квартала и остановилась у небольшой деревянной дверки. Трижды стукнув особым способом, таинственный незнакомец – кажется, это был все-таки мужчина – настороженно огляделся, не снимая капюшона. Подворотня была пустынна и безмятежна.

- Пароль! – донеслось наконец из-за двери.

- Плюшек и мандаринов! – прошептал в ответ незнакомец. Дверца словно нехотя, со скрипом, приоткрылась, и незнакомец поспешно нырнул в задверный сумрак. Дверь с громким стуком захлопнулась. Подворотня по-прежнему была пуста, только в дальнем конце у мусорного контейнера закопошился какой-то грызун. Был вечер тринадцатого дня месяца Тевет…

***

- Итак, господа, осталось чуть больше суток до часа Икс… И что же мы имеем? Мы совершенно не готовы! – долговязый, скинув плащ, остановился в центре комнаты и окинул взглядом всех присутствующих.

Присутствующих было четверо. В центре комнаты, за столом, сидел пожилой человек с льдисто-прозрачными глазами и удивительно доброй улыбкой. На коленях у него лежало нечто, напоминающее сгусток серебристого тумана – и из этого тумана он вытягивал длинными узловатыми пальцами тонкую нить. Большая крыса с фиалковыми глазами, сидящая подле него на столе, шустро сматывала нить в клубочек. У окна в противоположном конце комнаты стоял человек в рыцарских доспехах. От него пахло звездной пылью и чуть заметно земляникой. Тут же, на подоконнике, возюкал лапкой по стеклу крупный, изрядно упитанный хомяк.

- Право, сэр Макс, не стоит преувеличивать, - обратился к вошедшему человек в рыцарских доспехах. – У нас в аббатстве, бывало, говорили…

«Ненавижу землянику», - зло пробормотал под нос сэр Макс и плюхнулся в кресло, стоящее у пустующего камина.

- Ну и что же говорили у Вас в аббатстве, Земляничный Вы мой?

- Ээээ… неважно. Что я хочу сказать – мы вполне готовы. Остались лишь незначительные детали… А вот Вам, любезный сэр, не помешало бы успокоить нервы. Нервные клетки, они, знаете ли, не восстанавливаются… а там и до воспаления глумительной железы недалеко… - Земляничный рыцарь чуть заметно усмехнулся. – Очень рекомендую настойку на кореньях от нашей замечательной Филамены – тревоги и волнения как рукой снимает…

Крыса, сидевшая на столе, не переставая мотать клубок, важно кивнула и чуть притопнула лапой в полосатом носке.

Макс задохнулся от возмущения и прошипел что-то нецензурное. Хомяк, с громким «шмяк» рухнув с подоконника, протопал через всю комнату, деловито покопался в корзине у камина и протянул долговязому огромных размеров плюшку в шоколадной глазури.

- Нате-ка вот, сэр Макс. Плюфки – они полезные, от них добреют! И ваще, фсе буит харафо – главное вовремя распушить фост! – важно кивнул сам себе хомяк и, чуть подумав, достал из корзины еще одну плюшку и смело куснул.

Сидящий за столом пожилой господин оглядел все компанию с доброй отеческой улыбкой, неуловимым жестом спрятал сгусток тумана в рукав и призывно хлопнул в ладоши.

- Хватит спорить, друзья мои. Садитесь поближе, обговорим последние детали. Итак, завтра на закате…

Если бы кто-то из собравшихся догадался в этот момент глянуть в окно, он был бы изрядно удивлен. На карнизе, кривляясь и корча рожи, сидел грызун, сильно напоминающий суслика. Кажется, он собирался подслушивать!

По-прежнему был вечер тринадцатого дня месяца Тевет…

***

- Итак, завтра на закате они собираются встречать кого-то на берегу… Интереесно… - крупный суслик в рогатом шлеме важно прогуливался вдоль мусорного контейнера, постукивая суковатой палкой с бубенцами. Вокруг сидели полукругом четыре облезлых суслика с куцыми хвостами.

- Кого-то маленького… Старый Мастер сказал – новорожденного… Должно быть, его прибьет к берегу в корзине… Впрочем, неважно. Кто бы это ни был – мы должны помешать этим верзилам!

Сидящие полукругом суслики закивали, словно китайские болванчики. Старший суслик в рогатом шлеме возвысил голос:

- Ибо не может нести добра деяние любое тех, с кем истребитель Суслячьего рода дружен, да падет проклятье плешивости на его голову! И наш долг – наш священный долг – предотвратить неотвратимое и нарушить их коварные планы! Хо, я всё сказал! – рогатый суслик притопнул своей палкой и важно задрал нос к небу. Сидящие вокруг суслики восхищенно затихли.

- Нам нужен план. Итак, сегодня на закате…

Облезлые суслики благоговейно внимали. Было ранее утро четырнадцатого дня месяца Тевет…

***

Огромное рыжее солнце медленно тонуло в ласковых водах Средиземного моря. На пляже со странным, чуждым уху названием, было необычайно пустынно – Старый Мастер изрядно постарался накануне, заплетая легенды и сны в невесомое покрывало, укутавшее нынче Город-На-Горе до самого утра. Теперь Мастер, чуть заметно улыбаясь, смотрел на творение своих рук и шептал что-то прикорнувшей у него на плече Филамене. За спиной его умиротворяющее шуршало море.

У кромки воды задумчиво бродил притихший хомяк – наконец-то исполнилась его заветная мечта – увидеть море – и теперь он брел вдоль линии прибоя со счастливыми и чуть сумасшедшими глазами, забыв о часе Икс, о своих товарищах – и даже о плюшках!

За хомяком с улыбкой наблюдал сэр Макс, развалившись на песке. Бутылка темного пива в его руке, казалось, примирила сэра со всеми неурядицами – и он просто наслаждался тихим вечером у воды.

Поодаль, на огромном валуне, расположился Земляничный рыцарь. Доспехи его в лучах заходящего солнца казались отлитыми из жидкого золота. Рыцарь задумчиво смотрел вдаль – туда, где у кромки горизонта уже почти утонуло рыжее светило. На город быстро опускалась ночь.

Совсем неподалеку, за дюной, притаились в песке суслики. Их коварный план был прост – захватить и обезвредить! Пока четверо облезлых будут отвлекать внимание Ужасонаводящего и его друзей, Старший суслик схватит корзину и отправит ее обратно в море. Так свершиться правосудие сусликов!

Стало совсем темно. На небо вскарабкалась зеленая ноздреватая луна. Суслики мерзли. Вдруг от кромки воды донесся громкий крик хомяка: «Смотрите! Смотрите!» Суслики, заняв боевую позицию, шустро поползли на берег.

Чернильно-черное море мерно дышало в темноте, накатывая на берег и тут же отступая. Вдалеке качалась на волнах большая плетеная корзина, неестественно быстро приближаясь к берегу. Старый Мастер с Филаменой на руках, сэр Макс, Земляничный рыцарь и хомяк собрались вместе у самой кромки воды.

- Все-таки получилось! – прошептал сэр Макс и радостно усмехнулся. Земляничный рыцарь, чуть помедлив, шагнул в воду, и волны ласково лизнули его латы, не оставляя следа. Рыцарь потянул руки, чтобы словить корзину и вытащить на берег, как вдруг…

- Эй вы, верзилы!!! Да-да, вы!!! А ну выходите и принимайте бой!!! Час расплаты настал!!!

Все пятеро обернулись, недоумевая. На песке стояли четверо вооруженных до зубов сусликов... Вот вы когда-нибудь видели вооруженных до зубов сусликов?! Если видели, то вы поймете, что случилось дальше.

Первым не выдержал хомяк. Громко фыркнув, он принялся хохотать, похрюкивая и вытирая лапками слезы. Вслед за ним рассмеялся сэр Макс. Запищала на руках у Мастера Филамена – да и сам Старый Мастер чуть улыбнулся, пряча смешинки в уголках глаз. Земляничный рыцарь, неодобрительно покачав головой, присел на корточки и вопросительно посмотрел на нападавших. Суслики, услышав задорный смех, заметно скуксились.

- Ну чиво вы сразу смеяться?!... Мы, между прочим, грозные ночные убийцы, лучшие воины клана Суслоухих, бесстрашно крадущиеся в ночи…

Сэр Макс зашелся в новом приступе беззвучного смеха. Суслики окончательно сникли и нахохлились. Хомяк, отсмеявшись и вытерев слезы лапой, решительно подошел к воинственным зверюшкам.

- Давайте-ка я вас лучче плюфками накормлю. Плюфки – это, знаете ли, страаафная сила. К тому же, от сдобы добреют…

Суслики, переглянувшись, усиленно закивали, потирая лапками тощие животы...

Тем временем, никем не замеченный, Старший суслик незаметно прокрался к самой воде. Все шло по плану! Его бравые воины сумели отвлечь врагов, и теперь он отомстит за все обиды Суслячьего рода! Вытянув свою палку, насколько хватало лап, Старший суслик зацепил качающуюся на волнах корзину и подтянул к себе. Корзина, последний раз качнувшись, коснулась песка и замерла.

- Сейчааас… сейчас… - бормотал под нос Старший суслик, роясь по карманам в поисках бумажки с нужным заклинанием. Рогатый шлем сполз на одно ухо и мешал. Суслик торопился. Вдруг, словно кто-то толкнул его под локоть, он замер и поднял глаза на корзину. Оттуда смотрели на него два глаза небесной синевы.

- Мама… - прошептал Старший суслик. Рогатый шлем с негромким стуком упал на песок. – Мамочкааааааа!!!! – завопил суслик что есть мочи и бросился бежать.

Привлеченный его воплями, обернулся Земляничный рыцарь. Выдохнул восхищенно. Дернул за рукав все еще смеющегося Макса, похлопал по плечу Старого Мастера. Обернувшись и замерев от восторга, они смотрели, как, посапывая и путаясь в бархатном покрывале и собственных лапах, вылезает из огромной корзины белоснежный тигренок с глазами небесной голубизны. Выбравшись и чуть потоптавшись на песке, тигренок вразвалочку подошел к людям, ждущим его у кромки прибоя. Боднул головой сэра Макса, ласково потерся о ноги Земляничного рыцаря, внимательно посмотрел в льдисто-прозрачные глаза Старого Мастера. Осторожно лизнул в нос смущенно хихикнувшего хомяка, тихонько мурлыкнул Филамене. Замер, глядя на город, укутанный мечтами, снами и легендами. А потом – все так же неторопливо, вразвалочку – пошел в сторону городских огней. Друзья, замерев у кромки воды, смотрели ему вслед и улыбались…

- Получилось… - выдохнул Земляничный рыцарь.

Получилось. В Город-На-Горе пришел год Тигра.

Была ночь, самое начало пятнадцатого дня месяца Тевет…



kroharat: (яблоко)
Заповедник Сказок

В Заповеднике Сказок нынче новогодняя сказочная забава - сказочники пишут сказки в подарок. Мне по жребию досталось писать сказку для замечательной Тинки, чему я очень-очень рада :))
Так что вот вам всем

Сказка для Тинки

 

Ночь опустилась на город удивительно быстро – как, впрочем, и всегда в это время года. Повсюду зажигались уютным рыжим светом фонари, пестрели разноцветными огнями витрины; по улицам сновали туристы и неторопливо прогуливались местные жители. Все как обычно. Все – да не все. Этим вечером в привычную городскую суету вкралась одна фальшивая нотка. Странная длинноногая фигура, от носа до пят закутанная в широкий темный плащ, невесомой тенью скользила по улицам, оставаясь совершенно незамеченной. Стремительно прошелестев по улицам Нижнего Города, она свернула в какую-то темную подворотню в самом центре Еврейского квартала и остановилась у небольшой деревянной дверки. Трижды стукнув особым способом, таинственный незнакомец – кажется, это был все-таки мужчина – настороженно огляделся, не снимая капюшона. Подворотня была пустынна и безмятежна.

- Пароль! – донеслось наконец из-за двери.

- Плюшек и мандаринов! – прошептал в ответ незнакомец. Дверца словно нехотя, со скрипом, приоткрылась, и незнакомец поспешно нырнул в задверный сумрак. Дверь с громким стуком захлопнулась. Подворотня по-прежнему была пуста, только в дальнем конце у мусорного контейнера закопошился какой-то грызун. Был вечер тринадцатого дня месяца Тевет…

 

***

- Итак, господа, осталось чуть больше суток до часа Икс… И что же мы имеем? Мы совершенно не готовы! – долговязый, скинув плащ, остановился в центре комнаты и окинул взглядом всех присутствующих.

Присутствующих было четверо. В центре комнаты, за столом, сидел пожилой человек с льдисто-прозрачными глазами и удивительно доброй улыбкой. На коленях у него лежало нечто, напоминающее сгусток серебристого тумана – и из этого тумана он вытягивал длинными узловатыми пальцами тонкую нить. Большая крыса с фиалковыми глазами, сидящая подле него на столе, шустро сматывала нить в клубочек. У окна в противоположном конце комнаты стоял человек в рыцарских доспехах. От него пахло звездной пылью и чуть заметно земляникой. Тут же, на подоконнике, возюкал лапкой по стеклу крупный, изрядно упитанный хомяк.

- Право, сэр Макс, не стоит преувеличивать, - обратился к вошедшему человек в рыцарских доспехах. – У нас в аббатстве, бывало, говорили…

«Ненавижу землянику», - зло пробормотал под нос сэр Макс и плюхнулся в кресло, стоящее у пустующего камина.

- Ну и что же говорили у Вас в аббатстве, Земляничный Вы мой?

- Ээээ… неважно. Что я хочу сказать – мы вполне готовы. Остались лишь незначительные детали… А вот Вам, любезный сэр, не помешало бы успокоить нервы. Нервные клетки, они, знаете ли, не восстанавливаются… а там и до воспаления глумительной железы недалеко… - Земляничный рыцарь чуть заметно усмехнулся. – Очень рекомендую настойку на кореньях от нашей замечательной Филамены – тревоги и волнения как рукой снимает…

Крыса, сидевшая на столе, не переставая мотать клубок, важно кивнула и чуть притопнула лапой в полосатом носке.

Макс задохнулся от возмущения и прошипел что-то нецензурное. Хомяк, с громким «шмяк» рухнув с подоконника, протопал через всю комнату, деловито покопался в корзине у камина и протянул долговязому огромных размеров плюшку в шоколадной глазури.

- Нате-ка вот, сэр Макс. Плюфки – они полезные, от них добреют! И ваще, фсе буит харафо – главное вовремя распушить фост! – важно кивнул сам себе хомяк и, чуть подумав, достал из корзины еще одну плюшку и смело куснул.

Сидящий за столом пожилой господин оглядел все компанию с доброй отеческой улыбкой, неуловимым жестом спрятал сгусток тумана в рукав и призывно хлопнул в ладоши.

- Хватит спорить, друзья мои. Садитесь поближе, обговорим последние детали. Итак, завтра на закате…

Если бы кто-то из собравшихся догадался в этот момент глянуть в окно, он был бы изрядно удивлен. На карнизе, кривляясь и корча рожи, сидел грызун, сильно напоминающий суслика. Кажется, он собирался подслушивать!

По-прежнему был вечер тринадцатого дня месяца Тевет…

 

***

- Итак, завтра на закате они собираются встречать кого-то на берегу… Интереесно… - крупный суслик в рогатом шлеме важно прогуливался вдоль мусорного контейнера, постукивая суковатой палкой с бубенцами. Вокруг сидели полукругом четыре облезлых суслика с куцыми хвостами.

- Кого-то маленького… Старый Мастер сказал – новорожденного… Должно быть, его прибьет к берегу в корзине… Впрочем, неважно. Кто бы это ни был – мы должны помешать этим верзилам!

Сидящие полукругом суслики закивали, словно китайские болванчики. Старший суслик в рогатом шлеме возвысил голос:

- Ибо не может нести добра деяние любое тех, с кем истребитель Суслячьего рода дружен, да падет проклятье плешивости на его голову! И наш долг – наш священный долг – предотвратить неотвратимое и нарушить их коварные планы! Хо, я всё сказал! – рогатый суслик притопнул своей палкой и важно задрал нос к небу. Сидящие вокруг суслики восхищенно затихли.

- Нам нужен план. Итак, сегодня на закате…

Облезлые суслики благоговейно внимали. Было ранее утро четырнадцатого дня месяца Тевет…

 

***

Огромное рыжее солнце медленно тонуло в ласковых водах Средиземного моря. На пляже со странным, чуждым уху названием,  было необычайно пустынно – Старый Мастер изрядно постарался накануне, заплетая легенды и сны в невесомое покрывало, укутавшее нынче Город-На-Горе до самого утра. Теперь Мастер, чуть заметно улыбаясь, смотрел на творение своих рук и шептал что-то прикорнувшей у него на плече Филамене. За спиной его умиротворяющее шуршало море.

У кромки воды задумчиво бродил притихший хомяк – наконец-то исполнилась его заветная мечта –  увидеть море – и теперь он брел вдоль линии прибоя со счастливыми и чуть сумасшедшими глазами, забыв о часе Икс, о своих товарищах – и даже о плюшках!

За хомяком с улыбкой наблюдал сэр Макс, развалившись на песке. Бутылка темного пива в его руке, казалось, примирила сэра со всеми неурядицами – и он просто наслаждался тихим вечером у воды.

Поодаль, на огромном валуне, расположился Земляничный рыцарь. Доспехи его в лучах заходящего солнца казались отлитыми из жидкого золота. Рыцарь задумчиво смотрел вдаль – туда, где у кромки горизонта уже почти утонуло рыжее светило. На город быстро опускалась ночь.

 

Совсем неподалеку, за дюной, притаились в песке суслики. Их коварный план был прост – захватить и обезвредить! Пока четверо облезлых будут отвлекать внимание Ужасонаводящего и его друзей, Старший суслик схватит корзину и отправит ее обратно в море. Так свершиться правосудие сусликов!

Стало совсем темно. На небо вскарабкалась зеленая ноздреватая луна. Суслики мерзли. Вдруг от кромки воды донесся громкий крик хомяка: «Смотрите! Смотрите!» Суслики, заняв боевую позицию, шустро поползли на берег.

 

Чернильно-черное море мерно дышало в темноте, накатывая на берег и тут же отступая. Вдалеке качалась на волнах большая плетеная корзина, неестественно быстро приближаясь к берегу.  Старый Мастер с Филаменой на руках, сэр Макс, Земляничный рыцарь и хомяк собрались вместе у самой кромки воды.

- Все-таки получилось! – прошептал сэр Макс и радостно усмехнулся. Земляничный рыцарь, чуть помедлив, шагнул в воду, и волны ласково лизнули его латы, не оставляя следа. Рыцарь потянул руки, чтобы словить корзину и вытащить на берег, как вдруг…

- Эй вы, верзилы!!! Да-да, вы!!! А ну выходите и принимайте бой!!! Час расплаты настал!!!

Все пятеро обернулись, недоумевая. На песке стояли четверо вооруженных до зубов сусликов... Вот вы когда-нибудь видели вооруженных до зубов сусликов?! Если видели, то вы поймете, что случилось дальше.

Первым не выдержал хомяк. Громко фыркнув, он принялся хохотать, похрюкивая и вытирая лапками слезы. Вслед за ним рассмеялся сэр Макс. Запищала на руках у Мастера Филамена – да и сам Старый Мастер чуть улыбнулся, пряча смешинки в уголках глаз. Земляничный рыцарь, неодобрительно покачав головой, присел на корточки и вопросительно посмотрел на нападавших. Суслики, услышав задорный смех, заметно скуксились.

- Ну чиво вы сразу смеяться?!... Мы, между прочим, грозные ночные убийцы, лучшие воины клана Суслоухих, бесстрашно крадущиеся в ночи…

Сэр Макс зашелся в новом приступе беззвучного смеха. Суслики окончательно сникли и нахохлились.  Хомяк, отсмеявшись и вытерев слезы лапой, решительно подошел к воинственным зверюшкам.

- Давайте-ка я вас лучче плюфками накормлю. Плюфки – это, знаете ли, страаафная сила. К тому же, от сдобы добреют…

Суслики, переглянувшись, усиленно закивали, потирая лапками тощие животы...

 

Тем временем, никем не замеченный, Старший суслик незаметно прокрался к самой воде. Все шло по плану! Его бравые воины сумели отвлечь врагов, и теперь он отомстит за все обиды Суслячьего рода! Вытянув свою палку, насколько хватало лап, Старший суслик зацепил качающуюся на волнах корзину и подтянул к себе.  Корзина, последний раз качнувшись, коснулась песка и замерла.

- Сейчааас… сейчас… - бормотал под нос Старший суслик, роясь по карманам в поисках бумажки с нужным заклинанием. Рогатый шлем сполз на одно ухо и мешал. Суслик торопился. Вдруг, словно кто-то толкнул его под локоть, он замер и поднял глаза на корзину. Оттуда смотрели на него два глаза небесной синевы.

- Мама… - прошептал Старший суслик. Рогатый шлем с негромким стуком упал на песок. – Мамочкааааааа!!!! – завопил суслик что есть мочи и бросился бежать.

Привлеченный его воплями, обернулся Земляничный рыцарь. Выдохнул восхищенно. Дернул за рукав все еще смеющегося Макса, похлопал по плечу Старого Мастера. Обернувшись и замерев от восторга, они смотрели, как, посапывая и путаясь в бархатном покрывале и собственных лапах, вылезает из огромной корзины белоснежный тигренок с глазами небесной голубизны. Выбравшись и чуть потоптавшись на песке, тигренок вразвалочку подошел к людям, ждущим его у кромки прибоя. Боднул головой сэра Макса, ласково потерся о ноги Земляничного рыцаря, внимательно посмотрел в льдисто-прозрачные глаза Старого Мастера. Осторожно лизнул в нос смущенно хихикнувшего хомяка, тихонько мурлыкнул Филамене. Замер, глядя на город, укутанный мечтами, снами и легендами. А потом – все так же неторопливо, вразвалочку – пошел в сторону городских огней. Друзья, замерев у кромки воды, смотрели ему вслед и улыбались…

- Получилось… - выдохнул Земляничный рыцарь.

Получилось. В Город-На-Горе пришел год Тигра.

Была ночь, самое начало пятнадцатого дня месяца Тевет…


kroharat: (птица)
Боренька тут просил добрую сказку про зло... Не знаю, получилось ли - но я старалься, как мог... :))

Трактир «У ХомЪки»


Цикл занимательных историй о хомяке и плюшках

Помните, дорогой читатель, как-то холодной осенней ночью мы с Вами гостили в одной славной кофейне с забавным и немного нелепым названием «У ХомЪки». Кажется, пришло время послушать еще одну занимательную историю…

Земляничная легенда

Итак, в дверь трактира громко и требовательно постучали.

- Ах! – вскрикнула Гая и изящная фарфоровая чашечка, выпав из ее рук, разбилась на сотню крохотных осколков. Хомка, неодобрительно покосившись на гостью, торопливо засеменил к входной двери.

За дверью обнаружился путник, с ног до головы укутанный в дорожный плащ с глубоким капюшоном. Быстро шагнув внутрь трактира, поздний гость плотно прикрыл за собой дверь, не давая промозглому осеннему ветру увязаться следом. С одежды гостя капало – и на полу быстро образовалась неопрятная лужица.

- Право, хозяин, в такой ливень негоже держать дверь на замке – всех постояльцев смоет…

Рассмеявшись собственной шутке, поздний гость скинул мокрый плащ и шагнул к очагу. Хомка, бурча что-то насчет испорченного ковра и «ходют_тут_всякие», принялся довольно сердито громыхать кастрюльками и сковородками.

Гая, притулившись в углу у барной стойки и по-прежнему баюкая на руках сладко спящего Тутти, настороженно рассматривала ночного визитера. Был он строен – скорее даже худощав. Одежда, привычная для путников в здешних местах, не выдала бы его происхождения – но его манеры, гордая посадка головы и стать неоспоримо свидетельствовали, что гость – дворянин. В коротко остриженных волосах его местами пробивалась заметная седина, хотя гость был совсем еще не стар. По чуть заметным приметам Гая, выросшая в племени кочевых наездников, поняла, что странник, греющий сейчас озябшие руки у камина – опытный всадник. Он скорее нравился ей – от гостя веяло спокойствием. Лица его Гае было не видно, но ей почему-то казалось, что в уголках его глаз без труда можно разглядеть добродушную улыбку. Гае подумалось, что человек этот, должно быть, славный рассказчик…

- Ваше вино, сударь! – Хомка, по-прежнему сердитый, бухнул на барную стойку большую кружку исходящего паром пряного вина. – И кнедлики! – рядом с кружкой возникло блюдо горячих, изумительно пахнущих кнедликов.

Припозднившийся гость, оглядев доставшееся ему сокровище, с удовольствием причмокнул и весело прищурился.

- Право, мой славный хозяин, не стоит так сердиться – ведь от сдобы положено добреть! Житейские пустяки – не повод подвергать опасности качество завтрашней выпечки! – чуть прищелкнув пальцами, гость ликвидировал грязные следы на ковре и лужу у входной двери, и с веселой улыбкой обернулся к Гае.

- Ну как, девочка моя, ты уже научилась играть на свирели?

И тут Гая вспомнила! Она же видела уже эти васильковые глаза, это добродушную усмешку… Помнила тепло этих твердых, но нежных ладоней.

- Рыцарь…

Земляничный рыцарь – а это был именно он – утвердительно кивнул и устроился на высоком табурете, поближе к девушке с драконом на руках и заинтересованно косящемуся Хомке. В трактире едва заметно запахло свежей земляникой и летним полднем. Хомяшка принюхался.

- Кажется, я задолжал тебе историю, почтенный хозяин? – Хомка, слегка озадаченный и заинтересованный донельзя, кивнул. – Ну вот и славно. Я расскажу, почему меня называют «Рыцарем Земляничным, делами своими благими и историями правдивыми известным…»

И рыцарь, отхлебнув вина, принялся рассказывать.

История его, надо сказать, поначалу была ничем не примечательной. Он рассказывал о беззаботном детстве в родительском замке, о своих невзгодах и первых юношеских удачах. Следует, впрочем, отметить, что рыцарь и вправду был превосходным рассказчиком – и Гая, а вместе с ней и Хомка, не раз и не два заливались смехом, потешаясь над выходками и проказами тогда еще вовсе не рыцаря, а просто маленького Анри. Но в какой-то момент голос рыцаря стал тусклым и печальным, и дрогнувшее сердечко Гаи подсказало ей, что сейчас рыцарь возьмется рассказывать о вовсе не радостных событиях…

- Мне было 16, когда в наш замок пожаловала костлявая старуха Смерть в чумном балахоне. Уже не мальчик, но еще не муж… Старуха пришла к моему отцу и потребовала своей платы. Каждого второго, без разбора, включая сильных мужчин и тяжелых утробой женщин – или же одного, но самого дорогого. Сына. Первенца. Меня. У отца не хватило сил отказать ей…

В тот день, когда меня хоронили, небо было таким нежным, лазорево-голубым… Пели птицы, и на старом лесном кладбище уже поспела земляника. Матушка настояла, чтобы меня закопали на пригорке – ей казалось, что оттуда лучше будут видны облака… Я помню, как башмаки могильщиков топтали изумрудную траву – и земляничный сок брызгал из-под их грязных подошв, словно кровь…

Старуха Смерть бывает порою странно милосердной. Оторвав меня у семьи, лишив мою мать рассудка, а отца – чести, она затем вернула меня – чуждым, неузнанным – в родные края… Я не успел принять рыцарство, пока был жив – и посвящение мне досталось от самого сэра Ланселота, ибо и он был там, у подножия трона своего короля… Все они были там… Когда меч его плашмя опустился на мое плечо, и он спросил, какое имя хочу принять я себе в миру, единственное, что вспомнилось мне тогда – горсть раздавленных ягод и сладкий вкус земляники на губах…

Гая судорожно вздохнула. Рыцарь, словно вынырнув из омута невеселых воспоминаний, посмотрел на нее и чуть заметно улыбнулся.

- Ты хочешь что-то спросить, дитя мое?

- Зачем она… так?...

Хомяшка, замерший с недогрызенной маковой плюшкой в лапках, перевел дух и откусил маленький кусочек.

- Ты имеешь ввиду Смерть, дитя мое? Видишь ли… смерть неизбежна. Процессы старения, умирания, прекращения земного бытия – они естественны, и в этом нет зла. Зло – это то, что привносят в смерть люди… Скорбь и тоска, утрата, молчаливая мольба и самопогребение заживо, неспособность отпустить уходящих и неспособность отправиться следом… а еще – насилие, вражда, бойня… смерть от меча или удар кинжалом из-за угла… яд или виселица… смерть от дурного слова или дурного взгляда…

Видишь ли, девочка моя, Смерть, приходя в этот мир, каждый раз всего лишь хочет убедиться в том, что законы земного бытия поняты и приняты нами. Она надеется, что когда-нибудь ее будут встречать седые старцы в белоснежных одеждах – встречать с улыбкой на устах и радостно уходить за ней, предвкушая неведомое... Но раз за разом ее встречает стон и плач. Раз за разом ее насильно призывают в наш мир – и она, снова натянув балахон Старухи с косой, отправляется бродить по дорогам Старого и Нового света – и тяжела ее поступь, потому что тяжела ее ноша…

Она приходит с добром и не видит в ответ ничего, кроме зла…

- А зачем она отпустила тебя? Зачем вернула обратно? – Гая пристально и чуть настороженно смотрела на рыцаря. Хомка, устав от непонятных метафизических разговоров, вовсю гремел котелками и кастрюльками у плиты.

- Видишь ли, девочка моя… Смерть – она ведь, в своем роде, идеалистка… И ей кажется, что, сумев принять жизнь во всей полноте ее событий и свершений, во всей полноте красок, ощущений и смыслов, люди в конце концов сумеют принять и смерть – как неизбежное завершение одного этапа и неизбежное начало нового… вот и бродят по дорогом этого мира Рыцари Смерти, повествующие о Жизни… И среди них – один Земляничный… - и рыцарь, посмотрев в глаза Гае, подмигнул и совсем по-мальчишески улыбнулся.

Гая улыбнулась в ответ – на душе у нее сделалось как-то тепло и легко после этого странного и немного непонятного разговора. Она уж совсем было собралась задать рыцарю давно волнующий ее вопрос, но тут по барной стойке деловито подошел Хомка.

- Значит так, любезный. Другой платы за постой я с Вас не возьму – одной Вашей истории за полдюжины дней будет довольно. На завтрак у нас плюшки, на ужин – занимательные истории, а уж с обедом как повезет… И что вы там говорили про свирель? Немного музыки бы нам не помешало…

Рыцарь, спрятав ироничную усмешку в уголках губ, согласно кивнул и вопросительно глянул на девушку.

- Так что, Гая? Ты уже умеешь играть на свирели?

Свирель!!! Бережно передав по-прежнему спящего Тутти Земляничному рыцарю, Гая бросилась к своей сумке и принялась рыться в ней, что-то сердито бормоча себе под нос.

Дракончик, приоткрыв один глаз, глянул на рыцаря и неожиданно громко произнес: «Бойся Музов, дары приносящих…» И снова засопел.

Рыцарь с Хомкой недоуменно переглянулись. Гая, казалось, ничего не слышала…

kroharat: (птица)
Боренька тут просил добрую сказку про зло... Не знаю, получилось ли - но я старалься, как мог... :))

Трактир «У ХомЪки»


Цикл занимательных историй о хомяке и плюшках


Помните, дорогой читатель, как-то холодной осенней ночью мы с Вами гостили в одной славной кофейне с забавным и немного нелепым названием «У ХомЪки». Кажется, пришло время послушать еще одну занимательную историю…

Земляничная легенда


Итак, в дверь трактира громко и требовательно постучали.

- Ах! – вскрикнула Гая и изящная фарфоровая чашечка, выпав из ее рук, разбилась на сотню крохотных осколков. Хомка, неодобрительно покосившись на гостью, торопливо засеменил к входной двери.

За дверью обнаружился путник, с ног до головы укутанный в дорожный плащ с глубоким капюшоном. Быстро шагнув внутрь трактира, поздний гость плотно прикрыл за собой дверь, не давая промозглому осеннему ветру увязаться следом. С одежды гостя капало – и на полу быстро образовалась неопрятная лужица.

- Право, хозяин, в такой ливень негоже держать дверь на замке – всех постояльцев смоет…

Рассмеявшись собственной шутке, поздний гость скинул мокрый плащ и шагнул к очагу. Хомка, бурча что-то насчет испорченного ковра и «ходют_тут_всякие», принялся довольно сердито громыхать кастрюльками и сковородками.

Гая, притулившись в углу у барной стойки и по-прежнему баюкая на руках сладко спящего Тутти, настороженно рассматривала ночного визитера. Был он строен – скорее даже худощав. Одежда, привычная для путников в здешних местах, не выдала бы его происхождения – но его манеры, гордая посадка головы и стать неоспоримо свидетельствовали, что гость – дворянин. В коротко остриженных волосах его местами пробивалась заметная седина, хотя гость был совсем еще не стар. По чуть заметным приметам Гая, выросшая в племени кочевых наездников, поняла, что странник, греющий сейчас озябшие руки у камина – опытный всадник. Он скорее нравился ей – от гостя веяло спокойствием. Лица его Гае было не видно, но ей почему-то казалось, что в уголках его глаз без труда можно разглядеть добродушную улыбку. Гае подумалось, что человек этот, должно быть, славный рассказчик…

- Ваше вино, сударь! – Хомка, по-прежнему сердитый, бухнул на барную стойку большую кружку исходящего паром пряного вина. – И кнедлики! – рядом с кружкой возникло блюдо горячих, изумительно пахнущих кнедликов.

Припозднившийся гость, оглядев доставшееся ему сокровище, с удовольствием причмокнул и весело прищурился.

- Право, мой славный хозяин, не стоит так сердиться – ведь от сдобы положено добреть! Житейские пустяки – не повод подвергать опасности качество завтрашней выпечки! – чуть прищелкнув пальцами, гость ликвидировал грязные следы на ковре и лужу у входной двери, и с веселой улыбкой обернулся к Гае.

- Ну как, девочка моя, ты уже научилась играть на свирели?

И тут Гая вспомнила! Она же видела уже эти васильковые глаза, это добродушную усмешку… Помнила тепло этих твердых, но нежных ладоней.

- Рыцарь…

Земляничный рыцарь – а это был именно он – утвердительно кивнул и устроился на высоком табурете, поближе к девушке с драконом на руках и заинтересованно косящемуся Хомке. В трактире едва заметно запахло свежей земляникой и летним полднем. Хомяшка принюхался.

- Кажется, я задолжал тебе историю, почтенный хозяин? – Хомка, слегка озадаченный и заинтересованный донельзя, кивнул. – Ну вот и славно. Я расскажу, почему меня называют «Рыцарем Земляничным, делами своими благими и историями правдивыми известным…»

И рыцарь, отхлебнув вина, принялся рассказывать.

История его, надо сказать, поначалу была ничем не примечательной. Он рассказывал о беззаботном детстве в родительском замке, о своих невзгодах и первых юношеских удачах. Следует, впрочем, отметить, что рыцарь и вправду был превосходным рассказчиком – и Гая, а вместе с ней и Хомка, не раз и не два заливались смехом, потешаясь над выходками и проказами тогда еще вовсе не рыцаря, а просто маленького Анри. Но в какой-то момент голос рыцаря стал тусклым и печальным, и дрогнувшее сердечко Гаи подсказало ей, что сейчас рыцарь возьмется рассказывать о вовсе не радостных событиях…

- Мне было 16, когда в наш замок пожаловала костлявая старуха Смерть в чумном балахоне. Уже не мальчик, но еще не муж… Старуха пришла к моему отцу и потребовала своей платы. Каждого второго, без разбора, включая сильных мужчин и тяжелых утробой женщин – или же одного, но самого дорогого. Сына. Первенца. Меня. У отца не хватило сил отказать ей…

В тот день, когда меня хоронили, небо было таким нежным, лазорево-голубым… Пели птицы, и на старом лесном кладбище уже поспела земляника. Матушка настояла, чтобы меня закопали на пригорке – ей казалось, что оттуда лучше будут видны облака… Я помню, как башмаки могильщиков топтали изумрудную траву – и земляничный сок брызгал из-под их грязных подошв, словно кровь…

Старуха Смерть бывает порою странно милосердной. Оторвав меня у семьи, лишив мою мать рассудка, а отца – чести, она затем вернула меня – чуждым, неузнанным – в родные края… Я не успел принять рыцарство, пока был жив – и посвящение мне досталось от самого сэра Ланселота, ибо и он был там, у подножия трона своего короля… Все они были там… Когда меч его плашмя опустился на мое плечо, и он спросил, какое имя хочу принять я себе в миру, единственное, что вспомнилось мне тогда – горсть раздавленных ягод и сладкий вкус земляники на губах…

Гая судорожно вздохнула. Рыцарь, словно вынырнув из омута невеселых воспоминаний, посмотрел на нее и чуть заметно улыбнулся.

- Ты хочешь что-то спросить, дитя мое?

- Зачем она… так?...

Хомяшка, замерший с недогрызенной маковой плюшкой в лапках, перевел дух и откусил маленький кусочек.

- Ты имеешь ввиду Смерть, дитя мое? Видишь ли… смерть неизбежна. Процессы старения, умирания, прекращения земного бытия – они естественны, и в этом нет зла. Зло – это то, что привносят в смерть люди… Скорбь и тоска, утрата, молчаливая мольба и самопогребение заживо, неспособность отпустить уходящих и неспособность отправиться следом… а еще – насилие, вражда, бойня… смерть от меча или удар кинжалом из-за угла… яд или виселица… смерть от дурного слова или дурного взгляда…

Видишь ли, девочка моя, Смерть, приходя в этот мир, каждый раз всего лишь хочет убедиться в том, что законы земного бытия поняты и приняты нами. Она надеется, что когда-нибудь ее будут встречать седые старцы в белоснежных одеждах – встречать с улыбкой на устах и радостно уходить за ней, предвкушая неведомое... Но раз за разом ее встречает стон и плач. Раз за разом ее насильно призывают в наш мир – и она, снова натянув балахон Старухи с косой, отправляется бродить по дорогам Старого и Нового света – и тяжела ее поступь, потому что тяжела ее ноша…

Она приходит с добром и не видит в ответ ничего, кроме зла…

- А зачем она отпустила тебя? Зачем вернула обратно? – Гая пристально и чуть настороженно смотрела на рыцаря. Хомка, устав от непонятных метафизических разговоров, вовсю гремел котелками и кастрюльками у плиты.

- Видишь ли, девочка моя… Смерть – она ведь, в своем роде, идеалистка… И ей кажется, что, сумев принять жизнь во всей полноте ее событий и свершений, во всей полноте красок, ощущений и смыслов, люди в конце концов сумеют принять и смерть – как неизбежное завершение одного этапа и неизбежное начало нового… вот и бродят по дорогом этого мира Рыцари Смерти, повествующие о Жизни… И среди них – один Земляничный… - и рыцарь, посмотрев в глаза Гае, подмигнул и совсем по-мальчишески улыбнулся.

Гая улыбнулась в ответ – на душе у нее сделалось как-то тепло и легко после этого странного и немного непонятного разговора. Она уж совсем было собралась задать рыцарю давно волнующий ее вопрос, но тут по барной стойке деловито подошел Хомка.

- Значит так, любезный. Другой платы за постой я с Вас не возьму – одной Вашей истории за полдюжины дней будет довольно. На завтрак у нас плюшки, на ужин – занимательные истории, а уж с обедом как повезет… И что вы там говорили про свирель? Немного музыки бы нам не помешало…

Рыцарь, спрятав ироничную усмешку в уголках губ, согласно кивнул и вопросительно глянул на девушку.

- Так что, Гая? Ты уже умеешь играть на свирели?

Свирель!!! Бережно передав по-прежнему спящего Тутти Земляничному рыцарю, Гая бросилась к своей сумке и принялась рыться в ней, что-то сердито бормоча себе под нос.

Дракончик, приоткрыв один глаз, глянул на рыцаря и неожиданно громко произнес: «Бойся Музов, дары приносящих…» И снова засопел.

Рыцарь с Хомкой недоуменно переглянулись. Гая, казалось, ничего не слышала…

kroharat: (замарашка)
Когда-то давно, если вы помните, друзья мои, мы с замечательным Сумеречным Максом затеяли дуэль на сусликах. Так вот, тут давеча сэр Макс снова меня сусликами обидел. Так что вот вам мой ответный выпад! :)


Сэр Макс, Почетный Глумлюк на королевской службе, с самого утра был не в духе – и это было совершенно неудивительно...

Все дело в том, что в родовом замке Сумеречного сэра вторую неделю шел ремонт, и благородному дону сэру порядком надоело спотыкаться о мешки с цементом герметиком глиной, булыжники и пьяных прорабов мастеровых. А уж когда ранним утром драгоценный сон сэра был прерван витиеватым, смачным матом, вырвавшимся из уст старшего дворецкого после того, как на него опрокинулось ведро с белилами…

В-общем, сэр Макс был не в духе, а это значило, что никому не стоило попадаться ему на глаза. Никто и не попадался. Музик, давно уже изучивший нрав своего сюзерена, благоразумно ныкался на шкафу, среди пузатых банок с малиновым вареньем и абрикосовым джемом. Земляничный рыцарь уехал еще дней 10 назад, сославшись на какие-то неотложные дела в аббатстве. А маркиза… Маркиза, так и не забывшая позорной истории с сусликом, решила наказать сэра Макса своим небрежением и укатила на воды в Форж. В гордом одиночестве.

В то утро мастеровые, покончив наконец с латанием дыр в дальней стене и побелкой кухни, принялись чинить крышу. Шум и гам стоял неимоверный, и сэр Макс, промаявшись пару часов в библиотеке, решил пойти на прогулку.

«Свежий воздух… Много свежего воздуха и ТИШИНЫ… Быть может, багульник уже зацвел… В ТИШИНЕ… Схожу к своему другу хомяку – посидим с ним вместе, помолчим над чашечкой чая с плюшкой… В ТИШИНЕ!!!»

Так думал сэр Макс, стремительно спускаясь по винтовой лестнице и шагая по коридору. Музик неслышной полупрозрачной тенью летел следом – в полушаге от Максова левого плеча. Потому что банки с вареньем – это, конечно, хорошо, но верность другу еще никто не отменял… и плюшки с корицей у хомяка тоже.

Внутренний дворик родового поместья ослепил сэра Макса ярким полуденным солнцем – и оглушил громкой руганью.

- А я тебе говорю, ёлочкой! Ёлочкой черепицу нужно класть, туды твою в качель!!! Вот и хозяин подтвердит… Хозяин! Хозяяяяииин!

Сэр Макс, услышав за спиной голос старшего прораба подмастерья, прибавил шагу. Ему было совершенно безразлично, какой ёлочкой уложат черепицу эти олухи – лишь бы убрались поскорее!

- Хозяяяяяин… - обиженно забасил ему в спину подмастерье. Потом вдруг сменил тон:

- Хозяин!!!!!! Берегись!!!! Туды твою в качель!!!!

Резко развернувшись, чтобы ответить наглецу как подобает, сэр Макс вдруг заметил в подозрительной близости от своего носа карминно-красную чешуйку черепицы – и тут его накрыла темнота. И блаженная тишина…

Очнувшись, сэр Макс протер глаза и с недоумением огляделся. Пространство вокруг было словно заполнено густым туманом, отовсюду сочился серебристый свет – а впереди сияла ярким золотом арка с витой решеткой ворот.

«Рай??!! Неужто я, почетный Глумлюк на королевской службе, очутился в раю??!!! Интереесно…»

Стремительно вскочив и ощутив, как странно пружинит под ногами земля, сэр Макс быстрым шагом направился к воротам. Над воротами, на сияющей ярким золотом табличке, действительно обнаружилась лаконичная и все объясняющая надпись: «Рай»

- Ну ничего себе… Действительно, рай… Вот уж не думал! – сэр Макс довольно прихлопнул в ладоши и радостно ухмыльнулся. – Эй там, открывайте!!! Хочу в рай!!!

Откуда-то полилась негромкая слащавая мелодия, ворота неспешно отворились – и на пороге материализовалось существо в белом балахоне и с золотистым нимбом над головой. Сэр Макс, преисполнившийся было в первую минуту благоговейного восторга, недоуменно нахмурился. Слишком уж странным было это ангелоподобное существо… Совсем невысокое, если не сказать – низенькое. Небольшая голова, странные уши, торчащие почти вертикально вверх. Выглядывающие из рукавов сутаны кисти рук покрыты жесткими, неопрятными на вид волосками. Вглядевшись еще пристальнее, сэр Макс просто задохнулся от возмущения, а потом громко возопил:

- Суслик???!!!! Суслик – в раю???!!!

- Приветствую тебя на пороге рая, сын мой. Скажи, с чем входишь ты в благословенную обитель? – суслик в белоснежной сутане поднял на сэра Макса безмятежные васильковые глаза и молитвенно сложил лапки.

- Суууууслиииик???!!! Мерзкий, поганый суслик!!! Тварь облезлая, падаль… Исчадие ада! И вот, попав в рай, кого я тут вижу??? Суслика!!!! О, Темные Боги…

Суслик посерьезнел, утратив свою благостность.

- Одумайся, сын мой… Негоже призывать Темных Богов в светлой обители! Воистину, ты подвергаешь свою судьбу риску, произнося столь непотребные призывы в этом святом месте…

Сэр Макс, красный от ярости, брызжа ядом слюной, возопил еще громче:

- Черт побери, да неужели нигде нет спасения от этих тошнотворных, неугодных всему живому сущностей??!!! Доколе, я вас спрашиваю??? Доколе терпеть мне этих мерзких тварей, да повыпадет шерсть на их тщедушных тушках во веки веков!!!??

Небесный Суслик, с кротким осуждением глянув на беснующегося сэра, негромко проговорил:

- Ну что же, ты сам решил свою судьбу, о несчастный… Отправляйся обратно в ад, где душа твоя будет томиться в муках и скитаться в сомнениях… Изыди! – и суслик, повелительно подняв лапку, махнул ей так, словно отгонял назойливую муху. И тут же сэр Макс почувствовал, как ноги его проваливаются сквозь землю, и темнота укутывает его в свой саван…

Придя в себя вновь, первое, что почувствовал сэр Макс – острую, мучительную головную боль. Он застонал, не открывая глаз, и гадливо поморщился. Сильно, почти невыносимо пахло земляникой.

- Ну, что я говорил, Музик? Такой череп, как у нашего сэра Глумлюка, простой черепицей не прошибешь… Гляди – очухался! Рад снова приветствовать Вас среди живых, друг мой! – чуть приоткрыв левый глаз, сэр Макс увидел, что над ним склоняется Земляничный рыцарь, облаченный в голубую тунику странствующего врачевателя. У него за плечом беспокойной тенью метался испуганный Музик.

- Ненавижу землянику! – пробурчал сэр Макс, вновь со стоном закрывая глаза. – И сусликов ненавижу… Нигде, нигде нет мне покоя в подлунном мире… Ни на балу, ни на званном пире… В чертогах славных, в лачуге стылой… Влачу судьбу свою. Некой силой… Я обречен на тоску и муку… Доколь терпеть мне хулу и скуку…

Последнее, что расслышал сэр Макс сквозь собственное бормотание и шорох приближающегося сна:

- Эээээ… Видимо, побочный эффект зелья… Не бойся, Музик, друг мой, к утру должно выветриться…

Никогда еще голос Земляничного рыцаря не звучал столь неуверенно…

Пы. Сы. И ваще, я даже меточку сделала дуэльную, воть! :))
kroharat: (замарашка)
Когда-то давно, если вы помните, друзья мои, мы с замечательным Сумеречным Максом затеяли дуэль на сусликах. Так вот, тут давеча сэр Макс снова меня сусликами обидел. Так что вот вам мой ответный выпад! :)


Сэр Макс,  Почетный Глумлюк на королевской службе, с самого утра был не в духе – и это было совершенно неудивительно...

Все дело в том, что в родовом замке Сумеречного сэра вторую неделю шел ремонт, и благородному дону сэру порядком надоело спотыкаться о мешки с цементом герметиком глиной, булыжники и пьяных прорабов мастеровых. А уж когда ранним утром драгоценный сон сэра был прерван витиеватым, смачным матом, вырвавшимся из уст старшего дворецкого после того, как на него опрокинулось ведро с белилами…

В-общем, сэр Макс был не в духе, а это значило, что никому не стоило попадаться ему на глаза. Никто и не попадался. Музик, давно уже изучивший нрав своего сюзерена, благоразумно ныкался на шкафу, среди пузатых банок с малиновым вареньем и абрикосовым джемом. Земляничный рыцарь уехал еще дней 10 назад, сославшись на какие-то неотложные дела в аббатстве. А маркиза… Маркиза, так и не забывшая позорной истории с сусликом, решила наказать сэра Макса своим небрежением и укатила на воды в Форж. В гордом одиночестве.

В то утро мастеровые, покончив наконец с латанием дыр в дальней стене и побелкой кухни, принялись чинить крышу. Шум и гам стоял неимоверный, и сэр Макс, промаявшись пару часов в библиотеке, решил пойти на прогулку.

«Свежий воздух… Много свежего воздуха и ТИШИНЫ… Быть может, багульник уже зацвел… В ТИШИНЕ… Схожу к своему другу хомяку – посидим с ним вместе, помолчим над чашечкой чая с плюшкой… В ТИШИНЕ!!!»

Так думал сэр Макс,  стремительно спускаясь по винтовой лестнице и шагая по коридору. Музик неслышной полупрозрачной тенью летел следом – в полушаге от Максова левого плеча. Потому что банки с вареньем – это, конечно, хорошо, но верность другу еще никто не отменял… и плюшки с корицей у хомяка тоже.

Внутренний дворик родового поместья ослепил сэра Макса ярким полуденным солнцем – и оглушил громкой руганью.

- А я тебе говорю, ёлочкой! Ёлочкой черепицу нужно класть, туды твою в качель!!! Вот и хозяин подтвердит… Хозяин! Хозяяяяииин!

Сэр Макс, услышав за спиной голос старшего прораба подмастерья, прибавил шагу. Ему было совершенно безразлично, какой ёлочкой уложат черепицу эти олухи – лишь бы убрались поскорее!

- Хозяяяяяин…  - обиженно забасил ему в спину подмастерье. Потом вдруг сменил тон:

- Хозяин!!!!!! Берегись!!!! Туды твою в качель!!!!

Резко развернувшись, чтобы ответить наглецу как подобает, сэр Макс вдруг заметил в подозрительной близости от своего носа карминно-красную чешуйку черепицы – и тут его накрыла темнота. И блаженная тишина…

 

Очнувшись, сэр Макс протер глаза и с недоумением огляделся. Пространство вокруг было словно заполнено густым туманом, отовсюду сочился серебристый свет – а впереди сияла ярким золотом арка с витой решеткой ворот.

«Рай??!! Неужто я, почетный Глумлюк на королевской службе, очутился в раю??!!! Интереесно…»

Стремительно вскочив и ощутив, как странно пружинит под ногами земля, сэр Макс быстрым шагом направился к воротам. Над воротами, на сияющей ярким золотом табличке, действительно обнаружилась лаконичная и все объясняющая надпись: «Рай»

- Ну ничего себе…  Действительно, рай… Вот уж не думал! – сэр Макс довольно прихлопнул в ладоши и радостно ухмыльнулся. – Эй там, открывайте!!! Хочу в рай!!!

Откуда-то полилась негромкая слащавая мелодия, ворота неспешно отворились – и на пороге материализовалось существо в белом балахоне и с золотистым нимбом над головой. Сэр Макс, преисполнившийся было в первую минуту благоговейного восторга, недоуменно нахмурился. Слишком уж странным было это ангелоподобное существо… Совсем невысокое, если не сказать – низенькое. Небольшая голова, странные уши, торчащие почти вертикально вверх. Выглядывающие из рукавов сутаны кисти рук покрыты жесткими, неопрятными на вид волосками. Вглядевшись еще пристальнее, сэр Макс просто задохнулся от возмущения, а потом громко возопил:

- Суслик???!!!! Суслик – в раю???!!!

- Приветствую тебя на пороге рая, сын мой. Скажи, с чем входишь ты в благословенную обитель? – суслик в белоснежной сутане поднял на сэра Макса безмятежные васильковые глаза и молитвенно сложил лапки.

- Суууууслиииик???!!! Мерзкий, поганый суслик!!! Тварь облезлая, падаль… Исчадие ада! И вот, попав в рай, кого я тут вижу??? Суслика!!!! О, Темные Боги…

Суслик посерьезнел, утратив свою благостность.

- Одумайся, сын мой… Негоже призывать Темных Богов в светлой обители! Воистину, ты подвергаешь свою судьбу риску, произнося столь непотребные призывы в этом святом месте…

Сэр Макс, красный от ярости, брызжа ядом слюной, возопил еще громче:

- Черт побери, да неужели нигде нет спасения от этих тошнотворных, неугодных всему живому сущностей??!!! Доколе, я вас спрашиваю??? Доколе терпеть мне этих мерзких тварей, да повыпадет шерсть на их тщедушных тушках во веки веков!!!??

Небесный Суслик, с кротким осуждением глянув на беснующегося сэра, негромко проговорил:

- Ну что же, ты сам решил свою судьбу, о несчастный… Отправляйся обратно в ад, где душа твоя будет томиться в муках и скитаться в сомнениях… Изыди! – и суслик, повелительно подняв лапку, махнул ей так, словно отгонял назойливую муху. И тут же сэр Макс почувствовал, как ноги его проваливаются сквозь землю, и темнота укутывает его в свой саван…

 

Придя в себя вновь, первое, что почувствовал сэр Макс – острую, мучительную головную боль. Он застонал, не открывая глаз, и гадливо поморщился. Сильно, почти невыносимо пахло земляникой.

- Ну, что я говорил, Музик? Такой череп, как у нашего сэра Глумлюка, простой черепицей не прошибешь… Гляди – очухался! Рад снова приветствовать Вас среди живых, друг мой! – чуть приоткрыв левый глаз, сэр Макс увидел, что над ним склоняется Земляничный рыцарь, облаченный в голубую тунику странствующего врачевателя. У него за плечом беспокойной тенью метался испуганный Музик.

- Ненавижу землянику! – пробурчал сэр Макс, вновь со стоном закрывая глаза. – И сусликов ненавижу… Нигде, нигде нет мне покоя в подлунном мире… Ни на балу, ни на званном пире… В чертогах славных, в лачуге стылой… Влачу судьбу свою. Некой силой… Я обречен на тоску и муку…  Доколь терпеть мне хулу и скуку…

Последнее, что расслышал сэр Макс сквозь собственное бормотание и шорох приближающегося сна:

- Эээээ… Видимо, побочный эффект зелья… Не бойся, Музик, друг мой, к утру должно выветриться…

Никогда еще голос Земляничного рыцаря не звучал столь неуверенно…

Пы. Сы. И ваще, я даже меточку сделала дуэльную, воть! :))
kroharat: (книги)
Часть третья

*********
Стемнело. Замок, казалось, укутался плотной пеленой молчания и ночной тьмы. Окна темнели пустыми глазницами, уныло поскрипывали на промозглом зимнем ветру флюгеры, заунывно кричала о чем-то на башне баньши. Музик, только что с громким хлопком возникший посреди двора с большим мешком за спиной, недоумевающе огляделся вокруг. Заметив единственное светящееся окно - кажется, это была библиотека - Музик поспешил туда, волоча по свежевыпавшему снегу свою ношу. Ноша слегка попискивала и неубедительно вырывалась.
В библиотеке обнаружился Земляничный Рыцарь в странно задумчивом расположении духа. Он сидел напротив потухшего камина в низком, черезвычайно удобном кресле, закинув ноги на стол и вертя в руках бокал с остатками какой-то рубиновой жидкости. Даже не обернувшись на шумно ввалившегося в комнату Музика, он лишь махнул левой рукой, словно отмечая факт Музикова присутствия. Муз заподозрил неладное.
- А где все? Где повара, где слуги? Почему никто ничего не ест? Где мажордом, эта несносная заноза в заднице? Что у вас тут произошло?
Рыцарь хмыкнул задумчиво, отхлебнул из бокала и лишь потом неторопливо ответил:
- Мажордом сослан на дальнее болото, все слуги уволены, а главный и единственный повар, еще вчера бывший младшим поваренком, отсиживается в чулане.
Музик, собиравшийся было плюхнулься на высокий стул с резной спинкой, казалось, застыл соляным столпом. Оценивающе оглядев его нелепую фигурку, Рыцарь чуть шевельнул пальцами, бормоча "Benedicte!" - и обмякшая тушка муза плюхнулась на жесткое сидение.
- Не переживай так, дружище, ты по-прежнему при должности. Пострадали лишь те, кто принял участие в сегодняшней... гм... забаве, - и не дожидаясь вопроса ошарашенного Музика, Зеляничный Рыцарь принялся пересказывать ему события прошедшего дня.
Рассказ его уже подходил к концу, когда мешок, принесенный музом и брошеный у ножек стула, зашевелился и издал странный пищащий звук. Музик не глядя пнул мешок пяткой и полным неверия голосом спросил:
- То есть ты хочешь сказать, что Макс, будучи сусликом...
- Да нет, Музик, все несколько... эээ... сложнее. Всё, что выходит из лап сусликов, получается на редкость халтурно. Магия, видимо, тоже... Так что сэр Макс карал и миловал уже в своем настоящем виде. Не знаю, впрочем, к добру это или... - рыцарь снова глянул задумчиво в окно и отхлебнул из бокала. - Кстати, а что у тебя в мешке? Мне казалось, ты отправился за синими лютиками...
- Да, видишь ли... - Музик казался несколько смущенным. - Добыть синих лютиков оказалось несколько сложнее, чем я думал, так что я просто притащил этого поганца, который наложил заклятье... Думал, раз заколдовал - то пускай и расколдовывает... - Музик распутал завязки мешка и чуть пнул его. - А ну, вылезай!
Из мешка выполз, кряхтя и охая, суслик в рогатом шлеме, съехавшим на одно ухо. Вид он имел потрепаный и жалкий. Рыцарь глянул на него со странным выражением лица и снова хмыкнул.
- Ну... теперь-то он нам вряд ли пригодится, - добавил Музик, огорченно вздыхая. - Жаль, мне же пришлось выменять его на теткину волшебную палочку. Что теперь с ним делать, даже и не знаю. Может, рагу из суслика?
Суслик испуганно съежился и задрожал.
- А где, кстати, сам Макс? Заперся в кабинете и обдумывает планы мести? Может, отдать ему этого заморыша для опытов?
- Макс.... Макс уехал к маркизе. Повёз ей... ммм... цветущий багульник.
Глаза Музика сделались большими, как две плошки, и он с опаской покосился на бокал, из которого пил Рыцарь.
- Цветущий багульник? В январе?
Рыцарь усмехнулся.
- Да нет же, друг мой, это вино. И, разумеется, Макс повёз маркизе букет оранжерейных фрезий - думаю, она не слишком разбирается в ботанике, а фрезии так славно пахнут с мороза... Вобщем, это длинная история...
- А ужасонаводящий... он обернулся в свой облик сам? Без волшебных снадобий и заклинаний?
Музик и Рыцарь изумленно уставились на осмелившегося заговорить суслика. Тот поправил съехавший на ухо рогатый шлем дрожащей лапкой и пробормотал, шурша лапами:
- Заклинание, должно быть, вышло нестойким... Эффект Луны и Скорпион в третьем доме... да еще выпь кричала на болоте... Ужасонаводящий преодолел чары силой гнева... но чары еще живы. Хватит ли силы любви, чтобы сохранить полученный эффект? Эта маркиза... ужасонаводящий любит ее?
Музик и Рыцарь, не сговариваясь, глянули друг на друг, и мысль, одна на двоих, словно повисла в загустевшем вдруг воздухе...
Была полночь, девятнадцатого  дня месяца нисана января...

На сем истории о сэре Максе и сусликах предлагаю считать завершенными.
kroharat: (книги)
Часть третья

*********
Стемнело. Замок, казалось, укутался плотной пеленой молчания и ночной тьмы. Окна темнели пустыми глазницами, уныло поскрипывали на промозглом зимнем ветру флюгеры, заунывно кричала о чем-то на башне баньши. Музик, только что с громким хлопком возникший посреди двора с большим мешком за спиной, недоумевающе огляделся вокруг. Заметив единственное светящееся окно - кажется, это была библиотека - Музик поспешил туда, волоча по свежевыпавшему снегу свою ношу. Ноша слегка попискивала и неубедительно вырывалась.
В библиотеке обнаружился Земляничный Рыцарь в странно задумчивом расположении духа. Он сидел напротив потухшего камина в низком, черезвычайно удобном кресле, закинув ноги на стол и вертя в руках бокал с остатками какой-то рубиновой жидкости. Даже не обернувшись на шумно ввалившегося в комнату Музика, он лишь махнул левой рукой, словно отмечая факт Музикова присутствия. Муз заподозрил неладное.
- А где все? Где повара, где слуги? Почему никто ничего не ест? Где мажордом, эта несносная заноза в заднице? Что у вас тут произошло?
Рыцарь хмыкнул задумчиво, отхлебнул из бокала и лишь потом неторопливо ответил:
- Мажордом сослан на дальнее болото, все слуги уволены, а главный и единственный повар, еще вчера бывший младшим поваренком, отсиживается в чулане.
Музик, собиравшийся было плюхнулься на высокий стул с резной спинкой, казалось, застыл соляным столпом. Оценивающе оглядев его нелепую фигурку, Рыцарь чуть шевельнул пальцами, бормоча "Benedicte!" - и обмякшая тушка муза плюхнулась на жесткое сидение.
- Не переживай так, дружище, ты по-прежнему при должности. Пострадали лишь те, кто принял участие в сегодняшней... гм... забаве, - и не дожидаясь вопроса ошарашенного Музика, Зеляничный Рыцарь принялся пересказывать ему события прошедшего дня.
Рассказ его уже подходил к концу, когда мешок, принесенный музом и брошеный у ножек стула, зашевелился и издал странный пищащий звук. Музик не глядя пнул мешок пяткой и полным неверия голосом спросил:
- То есть ты хочешь сказать, что Макс, будучи сусликом...
- Да нет, Музик, все несколько... эээ... сложнее. Всё, что выходит из лап сусликов, получается на редкость халтурно. Магия, видимо, тоже... Так что сэр Макс карал и миловал уже в своем настоящем виде. Не знаю, впрочем, к добру это или... - рыцарь снова глянул задумчиво в окно и отхлебнул из бокала. - Кстати, а что у тебя в мешке? Мне казалось, ты отправился за синими лютиками...
- Да, видишь ли... - Музик казался несколько смущенным. - Добыть синих лютиков оказалось несколько сложнее, чем я думал, так что я просто притащил этого поганца, который наложил заклятье... Думал, раз заколдовал - то пускай и расколдовывает... - Музик распутал завязки мешка и чуть пнул его. - А ну, вылезай!
Из мешка выполз, кряхтя и охая, суслик в рогатом шлеме, съехавшим на одно ухо. Вид он имел потрепаный и жалкий. Рыцарь глянул на него со странным выражением лица и снова хмыкнул.
- Ну... теперь-то он нам вряд ли пригодится, - добавил Музик, огорченно вздыхая. - Жаль, мне же пришлось выменять его на теткину волшебную палочку. Что теперь с ним делать, даже и не знаю. Может, рагу из суслика?
Суслик испуганно съежился и задрожал.
- А где, кстати, сам Макс? Заперся в кабинете и обдумывает планы мести? Может, отдать ему этого заморыша для опытов?
- Макс.... Макс уехал к маркизе. Повёз ей... ммм... цветущий багульник.
Глаза Музика сделались большими, как две плошки, и он с опаской покосился на бокал, из которого пил Рыцарь.
- Цветущий багульник? В январе?
Рыцарь усмехнулся.
- Да нет же, друг мой, это вино. И, разумеется, Макс повёз маркизе букет оранжерейных фрезий - думаю, она не слишком разбирается в ботанике, а фрезии так славно пахнут с мороза... Вобщем, это длинная история...
- А ужасонаводящий... он обернулся в свой облик сам? Без волшебных снадобий и заклинаний?
Музик и Рыцарь изумленно уставились на осмелившегося заговорить суслика. Тот поправил съехавший на ухо рогатый шлем дрожащей лапкой и пробормотал, шурша лапами:
- Заклинание, должно быть, вышло нестойким... Эффект Луны и Скорпион в третьем доме... да еще выпь кричала на болоте... Ужасонаводящий преодолел чары силой гнева... но чары еще живы. Хватит ли силы любви, чтобы сохранить полученный эффект? Эта маркиза... ужасонаводящий любит ее?
Музик и Рыцарь, не сговариваясь, глянули друг на друг, и мысль, одна на двоих, словно повисла в загустевшем вдруг воздухе...
Была полночь, девятнадцатого  дня месяца нисана января...

На сем истории о сэре Максе и сусликах предлагаю считать завершенными.
kroharat: (улитка)

Часть вторая

*********
В обеденном зале продолжалось пиршество. Суслик, удобно развалившесь на любимом Максовом стуле и сложив лапки на заметно округлившемся пузике, с видимым удовольствием наблюдал, как шеренга бледных от испуга слуг расставляет на столе очередную перемену блюд. Внезапно какой-то уличный шум оторвал его от созерцания кулинарных изысков. Спрыгнув со стула, Макс просеменил к окну на своих коротеньких лапках. Осознав, что подоконник находится вне пределов его досягаемости, Макс оглянулся на слуг и гневно завопил: "Ну же, поднимите меня, идиоты!!". Один из пажей, чуть изменившись в лице, поспешно подбежал и со всем почтением поднял тяжелую шерстяную тушку к витражному окну и аккуратно пристроил ее на широком подоконнике.
За окном было целое столпотворение. Из нарядной, запряженной четверкой вороных лошадей кареты на булыжники двора только что ступила изящно сама маркиза - в кокетливой голубой шляпке, в пене кружев вокруг туго затянутого корсета, с игривой улыбкой на лице и мягкой, пушистой муфточкой в руках. Поверх платья прелестницы была накинута пелеринка из сусликовых горностаевых хвостиков - защитить хрупкие плечи от зимней стужи. Вокруг важной гостьи суетились слуги, конюх хлопотал возле лошадей, а сама маркиза с недоумением оглядывала двор, в который раз вопрошая:
- А где же сэр Макс? Ему доложили о моем приезде?
Суслик Макс, увидев во дворе маркизу, издал приглушенный писк. В тот же самый миг маркиза посмотрела вверх, на окно обеденной залы, и удивленно воскликнула:
- Сэр Макс завел домашнюю зверюшку? Кто это, горностай?
В этот момент мажордом, почтительно кланяясь, пригласил маркизу войти в дом - и она скрылась из виду, продолжая что-то спрашивать у старого слуги полным недоумения голосом.
Сэр Макс... то есть, простите, суслик Макс, неуклюже спрыгнув с подоконника, заметался по зале в приступе ярости и паники.
- Маркиза... здесь... А я в таком виде??!!! Темные боги, уроните меня на потолок!!!... Позор!! Позор всему роду Глумлюков!!!!!!
- Спокойно, друг мой! - в залу, шелестя парадным плащом и позвякивая позолоченными шпорами, вошёл Земляничный Рыцарь в торжественном облачении. - Мы примем маркизу по высшему разряду, как в лучших домах Европы! Только уж не обессудьте, друг мой, Вам придется изображать домашнего любимца, раз уж маркиза заметила Вас в окно. Не волнуйтесь, слуги предупреждены.
Макс, возмущенно раздул щеки и собрался было возразить, но, заслышав на лестнице легкую поступь маркизы, быстро кивнул и свернулся мохнатым клубочком в любимом кресле, стараясь занимать как можно меньше места.
- Её сиятельство маркиза! - провозгласил зычным голосом мажордом, распахивая двухстворчатую дверь, и в комнату, шелестя шелками изящного платья, вплыла маркиза. Чуть кивнув белокурой головкой в ответ на куртуазный поклон рыцаря, маркиза с недоумением оглядела обеденную залу.
- А где же сэр Макс? Право, это становится совсем невежливым... - маркиза чуть нахмурилась и слегка притопнула ножкой в атласной туфельке. - Кажется, мне придется лишить его своей благосклонности...
Суслик на кресле встрепенулся, но, словив предупреждающий взгляд рыцаря, сник обратно.
- Эээ... Видите ли, маркиза... - Земляничный Рыцарь усадил гостью в уютное кресло у камина и устроился на невысокой скамеечке у ее ног. - Видите ли, маркиза, сэр Макс дал обет.
Маркиза непонимающе выгнула бровь.
- Обет? Какой обет может воспрепятствовать ему встретиться со мной?
- Хм... Сэр Макс дал обет затворничества до той поры, пока на старом кладбище не зацветет багульник.
- Багульник? Причем здесь багульник?
- Эээ... Багульник в древних манускриптах называют цветком верности, преданности и любовного пыла. Сэр Макс, уверившись в силе собственных чувств к Вашей сиятельной особе, решил написать хвалебно-любовную оду...
С кресла донеслось возмущенное шуршание и приглушенный писк, полностью проигнорированный рыцарем.
- ... оду, превозносящую Вашу красоту и призванную выразить глубину его чувств. И как только ода будет готова, свершится таинство, описанное в древних манускриптах, и на старом кладбище расцветёт куст багульника. И тогда сэр Макс разрешится от обета и припадет к Вашим... эээ... стопам, полагаю, хотя... - последние слова рыцарь пробормотал себе под нос, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. Маркиза выглядела заинтригованной и приятно удивленной.
- Ну что ж... раз так... полагаю, мне не стоит беспокоить сэра Макса своим присутствием. Я удалюсь в свой замок и буду ожидать...эээ... цветов багульника, видимо. Вместе с одой, - с этими словами маркиза поднялась с кресла - и в этот момент дверь в залу распахнулась с громким треском. В комнату, подталкиваемый в спину длинной тростью мажордома, просочился перепуганный поваренок с большой миской, плотно прижатой к его тощему животу.
- П-п-простите, госп-пода, - заикаясь, пробормотал он. Маркиза возмущенно фыркнула. - Т-т-т-то есть, п-п-простите, миледи и сссударь, но... м-м-м-мне зверюшку н-н-н-надо... п-п-п-покормить, - и поваренок с ужасом покосился в сторону кресла.
Рыцарь издал непонятный, беспощадно подавленный в зародыше звук и поспешно отвернулся к окну. Маркиза заинтересованно проследила, куда таращится поваренок и всплеснула руками:
- Ох, и правда, зверюшка - я же видела ее в окно! Значит, сэр Макс завел себе питомца? Право, удивительно... Ох, но это же не горностай! Это же... суууууслик! - маркиза сморщила носик, но, будучи вежливой барышней, удержалась от критических комментариев. - Ну что же ты, корми скорее! - надменно бросила она поваренку, чуть живому от страха. - Не видишь, зверюшка вся трясется от голода!
Суслика, принявшего на кресле боевую стойку, и правда трясло - от ярости и унижения. Казалось, его взгляд пронзит поваренка насквозь и тот упадет замертво - но нет, спотыкаясь и бормоча извинения, поваренок бочком прокрался вглубь комнаты и, стараясь не смотреть туда, где сопел возмущенно суслик, поставил миску, полную мясных объедков - на пол, у каминной решетки, куда клали обычно капустные листья для Максовой черепахи. Суслик издал боевой визг и изготовился к прыжку. Рыцарь, совладавший с приступом истерического смеха, поспешил разрядить обстановку.
- Думаю, наш маленький любимец не голоден. Просто он рад нашей гостье - на редкость дружелюбный суслик, Вы не находите, маркиза? - рыцарь вежливо взял маркизу под локоток и незаметно подал поваренку жест убираться вон. - Я провожу Вас до кареты, душа моя...
Маркиза, выглядя чуть озадаченной, позволила Рыцарю увлечь себя к лестнице. Суслик остался в обеденной зале один, полный ярости и жажды мести...

To be continued...

kroharat: (прячется)

Часть вторая

*********
В обеденном зале продолжалось пиршество. Суслик, удобно развалившесь на любимом Максовом стуле и сложив лапки на заметно округлившемся пузике, с видимым удовольствием наблюдал, как шеренга бледных от испуга слуг расставляет на столе очередную перемену блюд. Внезапно какой-то уличный шум оторвал его от созерцания кулинарных изысков. Спрыгнув со стула, Макс просеменил к окну на своих коротеньких лапках. Осознав, что подоконник находится вне пределов его досягаемости, Макс оглянулся на слуг и гневно завопил: "Ну же, поднимите меня, идиоты!!". Один из пажей, чуть изменившись в лице, поспешно подбежал и со всем почтением поднял тяжелую шерстяную тушку к витражному окну и аккуратно пристроил ее на широком подоконнике.
За окном было целое столпотворение. Из нарядной, запряженной четверкой вороных лошадей кареты на булыжники двора только что ступила изящно сама маркиза - в кокетливой голубой шляпке, в пене кружев вокруг туго затянутого корсета, с игривой улыбкой на лице и мягкой, пушистой муфточкой в руках. Поверх платья прелестницы была накинута пелеринка из сусликовых горностаевых хвостиков - защитить хрупкие плечи от зимней стужи. Вокруг важной гостьи суетились слуги, конюх хлопотал возле лошадей, а сама маркиза с недоумением оглядывала двор, в который раз вопрошая:
- А где же сэр Макс? Ему доложили о моем приезде?
Суслик Макс, увидев во дворе маркизу, издал приглушенный писк. В тот же самый миг маркиза посмотрела вверх, на окно обеденной залы, и удивленно воскликнула:
- Сэр Макс завел домашнюю зверюшку? Кто это, горностай?
В этот момент мажордом, почтительно кланяясь, пригласил маркизу войти в дом - и она скрылась из виду, продолжая что-то спрашивать у старого слуги полным недоумения голосом.
Сэр Макс... то есть, простите, суслик Макс, неуклюже спрыгнув с подоконника, заметался по зале в приступе ярости и паники.
- Маркиза... здесь... А я в таком виде??!!! Темные боги, уроните меня на потолок!!!... Позор!! Позор всему роду Глумлюков!!!!!!
- Спокойно, друг мой! - в залу, шелестя парадным плащом и позвякивая позолоченными шпорами, вошёл Земляничный Рыцарь в торжественном облачении. - Мы примем маркизу по высшему разряду, как в лучших домах Европы! Только уж не обессудьте, друг мой, Вам придется изображать домашнего любимца, раз уж маркиза заметила Вас в окно. Не волнуйтесь, слуги предупреждены.
Макс, возмущенно раздул щеки и собрался было возразить, но, заслышав на лестнице легкую поступь маркизы, быстро кивнул и свернулся мохнатым клубочком в любимом кресле, стараясь занимать как можно меньше места.
- Её сиятельство маркиза! - провозгласил зычным голосом мажордом, распахивая двухстворчатую дверь, и в комнату, шелестя шелками изящного платья, вплыла маркиза. Чуть кивнув белокурой головкой в ответ на куртуазный поклон рыцаря, маркиза с недоумением оглядела обеденную залу.
- А где же сэр Макс? Право, это становится совсем невежливым... - маркиза чуть нахмурилась и слегка притопнула ножкой в атласной туфельке. - Кажется, мне придется лишить его своей благосклонности...
Суслик на кресле встрепенулся, но, словив предупреждающий взгляд рыцаря, сник обратно.
- Эээ... Видите ли, маркиза... - Земляничный Рыцарь усадил гостью в уютное кресло у камина и устроился на невысокой скамеечке у ее ног. - Видите ли, маркиза, сэр Макс дал обет.
Маркиза непонимающе выгнула бровь.
- Обет? Какой обет может воспрепятствовать ему встретиться со мной?
- Хм... Сэр Макс дал обет затворничества до той поры, пока на старом кладбище не зацветет багульник.
- Багульник? Причем здесь багульник?
- Эээ... Багульник в древних манускриптах называют цветком верности, преданности и любовного пыла. Сэр Макс, уверившись в силе собственных чувств к Вашей сиятельной особе, решил написать хвалебно-любовную оду...
С кресла донеслось возмущенное шуршание и приглушенный писк, полностью проигнорированный рыцарем.
- ... оду, превозносящую Вашу красоту и призванную выразить глубину его чувств. И как только ода будет готова, свершится таинство, описанное в древних манускриптах, и на старом кладбище расцветёт куст багульника. И тогда сэр Макс разрешится от обета и припадет к Вашим... эээ... стопам, полагаю, хотя... - последние слова рыцарь пробормотал себе под нос, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. Маркиза выглядела заинтригованной и приятно удивленной.
- Ну что ж... раз так... полагаю, мне не стоит беспокоить сэра Макса своим присутствием. Я удалюсь в свой замок и буду ожидать...эээ... цветов багульника, видимо. Вместе с одой, - с этими словами маркиза поднялась с кресла - и в этот момент дверь в залу распахнулась с громким треском. В комнату, подталкиваемый в спину длинной тростью мажордома, просочился перепуганный поваренок с большой миской, плотно прижатой к его тощему животу.
- П-п-простите, госп-пода, - заикаясь, пробормотал он. Маркиза возмущенно фыркнула. - Т-т-т-то есть, п-п-простите, миледи и сссударь, но... м-м-м-мне зверюшку н-н-н-надо... п-п-п-покормить, - и поваренок с ужасом покосился в сторону кресла.
Рыцарь издал непонятный, беспощадно подавленный в зародыше звук и поспешно отвернулся к окну. Маркиза заинтересованно проследила, куда таращится поваренок и всплеснула руками:
- Ох, и правда, зверюшка - я же видела ее в окно! Значит, сэр Макс завел себе питомца? Право, удивительно... Ох, но это же не горностай! Это же... суууууслик! - маркиза сморщила носик, но, будучи вежливой барышней, удержалась от критических комментариев. - Ну что же ты, корми скорее! - надменно бросила она поваренку, чуть живому от страха. - Не видишь, зверюшка вся трясется от голода!
Суслика, принявшего на кресле боевую стойку, и правда трясло - от ярости и унижения. Казалось, его взгляд пронзит поваренка насквозь и тот упадет замертво - но нет, спотыкаясь и бормоча извинения, поваренок бочком прокрался вглубь комнаты и, стараясь не смотреть туда, где сопел возмущенно суслик, поставил миску, полную мясных объедков - на пол, у каминной решетки, куда клали обычно капустные листья для Максовой черепахи. Суслик издал боевой визг и изготовился к прыжку. Рыцарь, совладавший с приступом истерического смеха, поспешил разрядить обстановку.
- Думаю, наш маленький любимец не голоден. Просто он рад нашей гостье - на редкость дружелюбный суслик, Вы не находите, маркиза? - рыцарь вежливо взял маркизу под локоток и незаметно подал поваренку жест убираться вон. - Я провожу Вас до кареты, душа моя...
Маркиза, выглядя чуть озадаченной, позволила Рыцарю увлечь себя к лестнице. Суслик остался в обеденной зале один, полный ярости и жажды мести...

To be continued...

kroharat: (улитка)
Часть первая

**********
Слуги были навзводе и шептались по углам.
- Наш-то, наш... Как сусликом стал, так совсем с цепи сорвался. И то ему не так, и это не эдак...
Суслик, надо сказать, из сэра Макса вышел преотвратный. В добавок к обычной своей меланхолии и сварливому характеру суслик Макс заимел изысканный гастрономический вкус и замашки заправского гурмана. Повара сбивались с ног, рассыпая проклятья и специи, а слуги едва успевали уворачиваться от тарелок и мисок, запущенных в полет гневной лапкой сэра Макса.
Музик с Земляничным Рыцарем заперлись в библиотеке - якобы, чтобы обдумать план спасения Макса из суслячей шкуры. В библиотеку было спешно подано лучшее вино и периодически оттуда доносился шум, подозрительно напоминающий взрывы истерического хохота.
- А усы-то, усы... Нет, ты видел, как он смешно ими шевелит? Умоооора!! - Музик, сдавленно смеясь, плюхнулся в кресло и закатил глаза. - Нет, ну надо же, Макс - суслик!!! - Музик снова истерично хихикнул, а потом вдруг стал смертельно серьезен.
- Ладно, шутки шутками, но надо же что-то делать... Не ровен час, маркиза с визитом пожалуют, а у нас тут Макс в столь непотребном виде... И потом, такими темпами у нас скоро кладовки опустеют и последние повара разбегутся!
Земляничный Рыцарь согласно кивнул и вопросительно выгнул бровь.
- Ну и что ты предлагаешь?
- Нууууууу... Раз Макс вдруг, ни с того, ни с сего превратился в суслика - значит, кто-то его заколдовал. По-моему, так. А раз кто-то его заколдовал, должен быть какой-то способ его расколдовать. По-моему , так. А колдовством обычно занимаются маги... Значит... самое время подкрепиться!... Значит, нам нужен маг!
- Логично, Ватсон! Где будем брать мага?
- Хмммм... А у вас, в аббатстве, нету?
Рыцарь скептически выгнул бровь и отрицательно покачал головой.
- В аббатстве, друг мой, водятся аббаты... Монахи... Ну, в крайнем случае, Нефалимы...
- Черт, и у нас в замке маги не водятся... Борода Мерлина, где ж нам его заполучить??!! Хмммм... Борода Мерлина... Мерлина...
Музик вдруг принялся лихорадочно копаться в кипе пергаментных свитков на камоде, невнятно бомоча под нос: "Корень мандрагоры... не то... трактат о пользах зверей зеленых... не то... хроники мантикоры, влюбленной в божью коровку... тьфу, бред какой, не то... как вызвать древнего волшебника... Ура, нашел!!!"
Победоносно размахивая свитком, Музик пролевитировал к столу и разложил пергамент среди полупустых бокалов, стопок книг с обгрызенными корешками и поломанных перьев. Потом поманил пальцем Земляничного Рыцаря.
- Смотри сюда!
Свиток был старый, мятый, покрытый бурыми пятнами то ли засохшей крови, то ли пролитого кофе. Нижний левый угол был начисто обгрызен мышами, а в самом центре красовалась уродливая дырка с неровными краями. Но текст был еще вполне читаем, особенно если не обращать внимание на завитушки и причудливые миниатюры на полях. Склонившись голова к голове, Музик и рыцарь принялись разбирать древние каракули. Через пять минут оба имели весьма озадаченные лица.
- Ээээ... Послушай, Музик... А ты вполне уверен, что этому манускрипту можно доверять? Нет, я все, конечно, понимаю, древнее волшебство и все такое... Но... печень малиновой жабы, синие лютики, яйца шипохвостой ящерицы и две унции тамовых шелкопрядов... И ты думаешь, что нам удастся заставить Макса все это съесть? Да и потом, шипохвостый ящер явно будет против... не говоря уже о синих лютиках в январе...
Музик был настроен решительно.
- Все можно найти, если знать, где искать! А вот насчет съесть... Ладно, что-нибудь придумаем! - и с громким хлопком Музик растворился в воздухе.

To be continued...

kroharat: (прячется)
Часть первая

**********
Слуги были навзводе и шептались по углам.
- Наш-то, наш... Как сусликом стал, так совсем с цепи сорвался. И то ему не так, и это не эдак...
Суслик, надо сказать, из сэра Макса вышел преотвратный. В добавок к обычной своей меланхолии и сварливому характеру суслик Макс заимел изысканный гастрономический вкус и замашки заправского гурмана. Повара сбивались с ног, рассыпая проклятья и специи, а слуги едва успевали уворачиваться от тарелок и мисок, запущенных в полет гневной лапкой сэра Макса.
Музик с Земляничным Рыцарем заперлись в библиотеке - якобы, чтобы обдумать план спасения Макса из суслячей шкуры. В библиотеку было спешно подано лучшее вино и периодически оттуда доносился шум, подозрительно напоминающий взрывы истерического хохота.
- А усы-то, усы... Нет, ты видел, как он смешно ими шевелит? Умоооора!! - Музик, сдавленно смеясь, плюхнулся в кресло и закатил глаза. - Нет, ну надо же, Макс - суслик!!! - Музик снова истерично хихикнул, а потом вдруг стал смертельно серьезен.
- Ладно, шутки шутками, но надо же что-то делать... Не ровен час, маркиза с визитом пожалуют, а у нас тут Макс в столь непотребном виде... И потом, такими темпами у нас скоро кладовки опустеют и последние повара разбегутся!
Земляничный Рыцарь согласно кивнул и вопросительно выгнул бровь.
- Ну и что ты предлагаешь?
- Нууууууу... Раз Макс вдруг, ни с того, ни с сего превратился в суслика - значит, кто-то его заколдовал. По-моему, так. А раз кто-то его заколдовал, должен быть какой-то способ его расколдовать. По-моему , так. А колдовством обычно занимаются маги... Значит... самое время подкрепиться!... Значит, нам нужен маг!
- Логично, Ватсон! Где будем брать мага?
- Хмммм... А у вас, в аббатстве, нету?
Рыцарь скептически выгнул бровь и отрицательно покачал головой.
- В аббатстве, друг мой, водятся аббаты... Монахи... Ну, в крайнем случае, Нефалимы...
- Черт, и у нас в замке маги не водятся... Борода Мерлина, где ж нам его заполучить??!! Хмммм... Борода Мерлина... Мерлина...
Музик вдруг принялся лихорадочно копаться в кипе пергаментных свитков на камоде, невнятно бомоча под нос: "Корень мандрагоры... не то... трактат о пользах зверей зеленых... не то... хроники мантикоры, влюбленной в божью коровку... тьфу, бред какой, не то... как вызвать древнего волшебника... Ура, нашел!!!"
Победоносно размахивая свитком, Музик пролевитировал к столу и разложил пергамент среди полупустых бокалов, стопок книг с обгрызенными корешками и поломанных перьев. Потом поманил пальцем Земляничного Рыцаря.
- Смотри сюда!
Свиток был старый, мятый, покрытый бурыми пятнами то ли засохшей крови, то ли пролитого кофе. Нижний левый угол был начисто обгрызен мышами, а в самом центре красовалась уродливая дырка с неровными краями. Но текст был еще вполне читаем, особенно если не обращать внимание на завитушки и причудливые миниатюры на полях. Склонившись голова к голове, Музик и рыцарь принялись разбирать древние каракули. Через пять минут оба имели весьма озадаченные лица.
- Ээээ... Послушай, Музик... А ты вполне уверен, что этому манускрипту можно доверять? Нет, я все, конечно, понимаю, древнее волшебство и все такое... Но... печень малиновой жабы, синие лютики, яйца шипохвостой ящерицы и две унции тамовых шелкопрядов... И ты думаешь, что нам удастся заставить Макса все это съесть? Да и потом, шипохвостый ящер явно будет против... не говоря уже о синих лютиках в январе...
Музик был настроен решительно.
- Все можно найти, если знать, где искать! А вот насчет съесть... Ладно, что-нибудь придумаем! - и с громким хлопком Музик растворился в воздухе.

To be continued...
kroharat: (улитка)

Факел у входа чадил и плевался искрами, с радостью взлетавшими в скрытое облаками ночное небо. Под сводами мрачной и грязной пещеры метались истеричные тени и обдолбанные летучие мыши. Шаман в рогатом шлеме с недоброй ухмылкой помешивал что-то в закопченом котелке неуклюжей суковатой палкой. "Что-то" нещадно смердело и утробно булькало. Шаман зло щурился и цыкал зубом. До полуночи оставалось не больше десяти минут, а главного ингридиента всё еще не было...
Вдруг у входа в пещеру раздался шорох - и в круг света робко выполз тощий суслик с куцым, облезлым хвостом. В лапах его был маленький холщевый мешочек, а в глазах - выражение обреченной решимости.
- Ну, принес? - громко спросил шаман, торопливо семеня к суслику.
- Ага. Послушай, братец, а может...
- Никаких "может"! Ради блага нашего племени мы должны это сделать! Ступай за мной!
Варево в котле по-прежнему булькало и смердело. В призрачном свете факела оно казалось кроваво-красным. Шаман, бормоча заклинание, в последний раз помешал варево палкой и принялся развязывать холщевый мешочек. Пришлый суслик поёжился, втянул голову в плечи и настороженно притих.
"Горхус-морфус-обормотус!" - завывал шаман, вытряхивая содержимое мешочка в котел. "Шмахус-бахус-превращахус!" - вопил он, страшно тараща глаза и размахивая лапами. Потом обернулся и грозно зашептал: "Ну, где ты там? Давай, пора уже! Быстро!!!" Суслик, еле волоча лапы, подполз к котлу и, крепко зажмурившись, выдрал у себя из хвоста три волоска и кинул в варево. Оно вмиг зашипело и стало зеленовато-пупырчатым. И тут же перестало булькать.
- Колдовство свершилось! - зловещим голосом провозгласил шаман, потрясая бубном (а то, какой шаман без бубна, правда же?). А потом нормальным голосом добавил:
- Ну чё, пошли сожрем чего-нить? Самое время подкрепиться!
Пришлый суслик торопливо закивал и поспешил ретироваться из зловещей пещеры. Было полчаса после полуночи 17 числа месяца ниссана января.
**********
Сэр Макс, против обыкновения, проснулся поздно. Ночью его мучали странные кошмары, полные невнятных сусликов и летающих сковородок - и Макс спустился к завтраку с больной головой и скверным расположением духа. В обеденной зале он, к своему неудовольствию, обнаружил не только вездесущего Музика, левитирующего неподалеку от подноса со свежайшими плюшками, но и Земляничного Рыцаря, уютно устроившегося возле камина с кружкой ароматного кофе и тарелкой нежнейших вишневых рулетиков.
Втянув носом воздух - пахло свежей сдобой, смолистыми сосновыми поленьями, хорошо прожаренными кофейными зернами и совсем слегка земляникой - Макс поморщился и придал своему лицу максимально нелюбезное выражение.
- Аааа, у нас гости! Музик, ты почему не доложил? Дорогой друууг, как я рад Вас виииидеть... - Макс придвинул к столу свой любимый стул с высокой спинкой и устроился как можно дальше от понимающе усмехнувшегося рыцаря.
- Право, Макс, не трудитесь изображать любезность, я к Вам по делу...
Макс, только что отхлебнувший из кружки порядочный глоток обжигающе-горячего кофе, закашлялся, облил свой камзол черного бархата и выругался вполголоса.
- Черт Вас дери, какие могут быть дела в столь ранний час? Какие у вас вообще могут быть ко мне дела? И какой мерзавец добавил в коричные плюшки жареный арахис?
Музик, по обыкновению делавший вид, что его нет, издал странный звук и вытаращился на Макса, хватая ртом воздух.
- И креньдельки... Какой олух намазал крендельки с изюмом повидлом? Гнусным сливовым повидлом, в то время как в кладовках полно сгущенки и славного земляничного мармелада?
Земляничный Рыцарь, собравшийся было ответить Максу, так и замер с открытым ртом и выражением глубочайшего изумления на лице.
- И почему к завтраку не подали хлеба, масла и печоночного паштета? Где куриные крылушки и сочное рагу из седла барашка? Где превосходный луковый суп и жареная картошка со шкварками? И почему, - Макс почесал за ухом и непонимающе нахмурился, - почему стол такой большой, а я такой маленький?
Совладав с собой, Земляничный Рыцарь, отвесив ироничный поклон, предположил:
- Видимо, потому, друг мой, что Вы - суслик! - и не в силах больше сдерживаться, рыцарь с Музиком зашлись оглушительным смехом. На любимом максовом стуле, устрашающе подергивая вибриссами и шурша лапами, сидел крупный рыжий суслик с черной полоской вдоль хребта и умилительно-обиженным выражением морды. Был полдень 17 числа месяца января...

To be continued...

kroharat: (кофе2)

Факел у входа чадил и плевался искрами, с радостью взлетавшими в скрытое облаками ночное небо. Под сводами мрачной и грязной пещеры метались истеричные тени и обдолбанные летучие мыши. Шаман в рогатом шлеме с недоброй ухмылкой помешивал что-то в закопченом котелке неуклюжей суковатой палкой. "Что-то" нещадно смердело и утробно булькало. Шаман зло щурился и цыкал зубом. До полуночи оставалось не больше десяти минут, а главного ингридиента всё еще не было...
Вдруг у входа в пещеру раздался шорох - и в круг света робко выполз тощий суслик с куцым, облезлым хвостом. В лапах его был маленький холщевый мешочек, а в глазах - выражение обреченной решимости.
- Ну, принес? - громко спросил шаман, торопливо семеня к суслику.
- Ага. Послушай, братец, а может...
- Никаких "может"! Ради блага нашего племени мы должны это сделать! Ступай за мной!
Варево в котле по-прежнему булькало и смердело. В призрачном свете факела оно казалось кроваво-красным. Шаман, бормоча заклинание, в последний раз помешал варево палкой и принялся развязывать холщевый мешочек. Пришлый суслик поёжился, втянул голову в плечи и настороженно притих.
"Горхус-морфус-обормотус!" - завывал шаман, вытряхивая содержимое мешочка в котел. "Шмахус-бахус-превращахус!" - вопил он, страшно тараща глаза и размахивая лапами. Потом обернулся и грозно зашептал: "Ну, где ты там? Давай, пора уже! Быстро!!!" Суслик, еле волоча лапы, подполз к котлу и, крепко зажмурившись, выдрал у себя из хвоста три волоска и кинул в варево. Оно вмиг зашипело и стало зеленовато-пупырчатым. И тут же перестало булькать.
- Колдовство свершилось! - зловещим голосом провозгласил шаман, потрясая бубном (а то, какой шаман без бубна, правда же?). А потом нормальным голосом добавил:
- Ну чё, пошли сожрем чего-нить? Самое время подкрепиться!
Пришлый суслик торопливо закивал и поспешил ретироваться из зловещей пещеры. Было полчаса после полуночи 17 числа месяца ниссана января.
**********
Сэр Макс, против обыкновения, проснулся поздно. Ночью его мучали странные кошмары, полные невнятных сусликов и летающих сковородок - и Макс спустился к завтраку с больной головой и скверным расположением духа. В обеденной зале он, к своему неудовольствию, обнаружил не только вездесущего Музика, левитирующего неподалеку от подноса со свежайшими плюшками, но и Земляничного Рыцаря, уютно устроившегося возле камина с кружкой ароматного кофе и тарелкой нежнейших вишневых рулетиков.
Втянув носом воздух - пахло свежей сдобой, смолистыми сосновыми поленьями, хорошо прожаренными кофейными зернами и совсем слегка земляникой - Макс поморщился и придал своему лицу максимально нелюбезное выражение.
- Аааа, у нас гости! Музик, ты почему не доложил? Дорогой друууг, как я рад Вас виииидеть... - Макс придвинул к столу свой любимый стул с высокой спинкой и устроился как можно дальше от понимающе усмехнувшегося рыцаря.
- Право, Макс, не трудитесь изображать любезность, я к Вам по делу...
Макс, только что отхлебнувший из кружки порядочный глоток обжигающе-горячего кофе, закашлялся, облил свой камзол черного бархата и выругался вполголоса.
- Черт Вас дери, какие могут быть дела в столь ранний час? Какие у вас вообще могут быть ко мне дела? И какой мерзавец добавил в коричные плюшки жареный арахис?
Музик, по обыкновению делавший вид, что его нет, издал странный звук и вытаращился на Макса, хватая ртом воздух.
- И креньдельки... Какой олух намазал крендельки с изюмом повидлом? Гнусным сливовым повидлом, в то время как в кладовках полно сгущенки и славного земляничного мармелада?
Земляничный Рыцарь, собравшийся было ответить Максу, так и замер с открытым ртом и выражением глубочайшего изумления на лице.
- И почему к завтраку не подали хлеба, масла и печоночного паштета? Где куриные крылушки и сочное рагу из седла барашка? Где превосходный луковый суп и жареная картошка со шкварками? И почему, - Макс почесал за ухом и непонимающе нахмурился, - почему стол такой большой, а я такой маленький?
Совладав с собой, Земляничный Рыцарь, отвесив ироничный поклон, предположил:
- Видимо, потому, друг мой, что Вы - суслик! - и не в силах больше сдерживаться, рыцарь с Музиком зашлись оглушительным смехом. На любимом максовом стуле, устрашающе подергивая вибриссами и шурша лапами, сидел крупный рыжий суслик с черной полоской вдоль хребта и умилительно-обиженным выражением морды. Был полдень 17 числа месяца января...

To be continued...

kroharat: (замечталась)
Часть четвертая

...И было чему удивляться. В мансарде было два небольших окошка. В одно из них светило холодное, чуть рыжеватое закатное солнце стылого ноября и простиралась, насколько хватало глаз, вересковая пустошь. Во второе заглядывала прищуреным глазом луна - и по узору булыжной мостовой, флюгерам и шпилю на башне Мастер безошибочно узнал городок в стеклянном шаре. В витражной же форточке торцевой стены была видна та самая Бастионная площадь, с которой попал в странное заведение Старый Мастер... Хмыкнув и пожав плечами, Мастер устроился у форточки. Вечерело. За окном один за другим вспыхивали неярким, уютным светом рыжеватые фонари и неслышно накрапывал мрачный, меланхоличный дождик.
Мастер задумался. По всему выходило, что Нефалим, бывший когда-то другом, решил во что бы то ни стало помешать Мастеру заплести сновидение Пустоши... вот так, без объяснений и споров, просто махнув своим несуществующим крылом... Слово "предательство", как чертик из табакерки, уже который раз выпрыгивало из закоулков усталой души - и всякий раз Язеп отметал его, прятал обратно. Ему не верилось, что Нефалим способен быть столь вероломным и бессмысленно жестоким. "Есть, должно быть, некий глубокий смысл... Смысл, недоступный мне, ускользающий сквозь пальцы холодной родниковой водой... Смысл, котор..." - внезапный дверной скрип прервал ход его мысли. Обернувшись, Мастер увидел, что входная дверь приоткрыта и на полу что-то алеется. Со вздохом поднявшись, Мастер сделал пару шагов и наклонился, чтобы рассмотреть находку - и тут же что-то серое и юркое метнулось из скрытого ночной тенью угла, и острые злые зубы со всей силы впились Мастеру в палец.
Язеп, не обращая внимания на срывающиеся с пальца рубиновые капли, осторожно спрятал в ладонях дрожащее и слегка вырывающееся тельце, и принялся баюкать его, приговаривая чуть слышно: "Деевочка моя... нашлась... маленькая моя...измучилась... ты уж прости старого дурня... крысушка моя хорошая..." Пошуршав возмущенно и повырывавшись еще пару минут, Филамена успокоенно утихла на руках Мастера - но долго еще, чуть задремав, вздергивала вдруг мордаху и настороженно озиралась, проверяя, здесь ли ее любимец... Подглядывавшие в дверную щель белые мыши, одобрительно пискнув что-то, с негромким хлопком исчезли, оставив после себя на полу яркое перо сойки и пару мандариновых корочек...
***
Три дня спустя погода по-прежнему не радовала. В форточке все еще шел дождь. Над вересковыми пустошами рыскал ветер, кидаясь пригоршнями мокрого снега. Окно, выходящее на городок в стеклянном шаре, было залеплено густыми, липкими прядями промозглого тумана.
Старый Мастер измучился от вынужденного безделья. Помня уговор с рыцарем, он остался ждать его в странной таверне. За прошедшие дни они с Филаменой сплели и разложили по холщевым мешочкам дюжину всевозможных снов - но эта работа больше не радовала. Словно тлеющий фитиль, в душе Мастера поселились невнятная тревога и тяжелое, грузное нетерпение.
Рыцарь появился сразу после полудня. Старый Мастер коротал время  в беседе со странным рыжежелеточным типом, который оказался хозяином "Кофе-хауза".
- Ооо, а вот и блуждающий заблудыга, заблудший на наш блуждающий огонек! - ехидно прокаркал хозяин, подавая кружку истекающего паром глинтвейна рыцарю, усевшемуся за барную стойку. Тот кивнул благодарно, не обращая внимания на язвительный тон, и сделал большой, долгий глоток.
- Я нашел оруженика, Язеп.
Старый Мастер подался вперед, сцепив руки в замок - да так, что костяшки пальцев стали белее новорожденного снега.
- Ты нашел оружейника. Ну что ж... Осталось раздобыть у него клинок Осанны и заплести сновидение Пустоши...
- У него нет клинка, Язеп.
- Нет клинка?
- Он раскажет тебе все сам, - рыцарь махнул рукой куда-то в сторону двери. - Он ждет тебя.
Проследив за его жестом, Старый Мастер заметил, что у крайнего столика, возле самой входной двери, топчется низенький, бородатый человечек - седой, сгорбленный и какой-то неуклюжий. "Не может быть, чтобы это был оружейник", - подумал про себя Язеп, поднимаясь и неторопливо продвигаясь к странному гостю, огибая столики и кресла. "Должно быть, слуга или посыльный."
Незнакомец, завидев Язепа, завозился как-то странно - и вытащил из-под плаща длинный продолговатый сверток саржевой ткани, перевязанный плетеным шнуром с кистями на конце.
- Здравствуй, Мастер! Наш друг, - кивок в сторону рыцаря, - сказал, что ты разыскиваешь Клинок... Мы и рады бы помочь тебе, но... Вот все, что осталось от клинка Осанны... - произнес гость, развязывая узел. Ткань с негромким "шшшшшшшшшшш" скользнула на пол, и в руках у незнакомца мастер увидел совершенную, тончайшей ковки рукоять дымчатого металла. "Эфес Осанны", - пронеслось в голове Мастера вычитанное в древнем манускрипте описание. - "Рукоять клинка Осанны, сделана из звездного сплава неизвестного происхождения методом холодной ковки. Обладает целительными силами и собственной волей. Не дается в руки людей с греховными помыслами, способствует целостному вИдению проблемы, ускоряет регенерационные процессы. Наличие психокинетических свойств не доказано (см. гиперссылку). Сам клинок Осанны соединяется с эфесом при помощи сложной гарды полуэлиптической формы..." Язеп перевел взгляд на гарду, матово поблескивающую в дрожащем свете свечей. Залюбовался. Скользнул взглядом дальше... на два дюйма выше гарды клинок был обломан, и скол его, казалось, поблескивал кроваво-красным, моля об отмщеньи. Мастер поднял непонимающий взгляд на гостя, не веря собственным глазам. Незнакомец кивнул, мрачно нахмурившись и поджав губы.
- Клинок Осанны сломлен, Мастер... Сломан и сломлен.
kroharat: (кофе)

Часть третья

Мыши оказались на редкость шумными и ягозистыми. Когда дым от сгоревшего пера сойки рассеялся и чучело снежной совы у стойки перестало кричать протяжным гортанным криком, на столе, между блюдцем с нетронутым кнедликом и пустыми кружками, обнаружился шерстяной шевелящийся комок с тремя хвостами, шестью бусинами нахально поблескивающих глаз и двенадцатью розовыми лапами. Пропищав что-то нечленораздельное, клубок развалился - и перед изумленным Мастером оказались три белоснежные мыши. Мыши деловито огляделись и, заметив рыцаря, принялись пищать что-то наперебой, забавно привстав на задние лапки. Рыцарь, казалось, смутился.
- Ну вы же не сказали, что перо нужно жечь в саламандровом пламени... мне показалось, что и свечного огарка будет довольно...
Старшая мышь возмущенно фуркнула, а самый мелкий мыш, мелкими шажками словно невзначай передвигавшийся в сторону блюдца с хрустяшкой, выпучил глаза и смешно взъерошил шерсть на загривке. Старый Мастер, заметив его махинации, с улыбкой принялся крошить кнедлик на блюдце. Старшая мышь, обернувшись, благосклонно кивнула и снова повернулась к рыцарю.
- Вобщем, дело у нас такое...

***
Старый Мастер сидел в комнатушке у косого окна мансарды и смотрел, как стекают по стеклу капли холодного ноябрьского дождя. Настроение у него было невесёлое. Земляничный рыцарь, договорившись обо всем с мышами, вынужден был срочно отправиться в путь - за ним прислали из аббатства. Они уговорились встретится там же, за угловым столиком "Кофе-Хауза", через три дня. Когда за рыцарем закрылась тяжелая дубовая дверь, Мастер остался сидеть в одиночестве, слегка растеряный, полный неясных страхов и смутной надежды. В их компании и застал его тип из-за барной стойки в рыжем жилете.
- Желаете комнату? - прокаркал он и, не дожидаясь ответа, потянул Язепа за рукав, указывая на винтовую лестницу неподалёку от двери. - У нас комнаты недорого, всего две правдивые истории за ночь. Если ж Вам угодно расплачиваться сказками - то и это пожалуйста, обменный курс у барной стойки... Принимаем также миражи, иллюзии и древние легенды. Стихами и побасенками выйдет, пожалуй, дороже... А вот если у Вас завалялось где-то пара снов ручного плетения, сможете существенно сэкономить, - Мастер усмехнулся. - Первая ночь on the house, - пробурчал бармен, распахивая перед Старым Мастером дверь - и истаял в воздухе, не переступив порога.  Язеп зашел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и огляделся. Глаза его изумленно распахнулись и чуть слышный вздох изумления повис в воздухе радужным маревом...
И было чему удивляться. В мансарде было два небольших окошка. В одно из них светило холодное, чуть рыжеватое закатное солнце стылого ноября и простиралась, насколько хватало глаз, вересковая пустошь. Во второе заглядывала прищуреным глазом луна - и по узору булыжной мостовой, флюгерам и шпилю на башне Мастер безошибочно узнал городок в стеклянном шаре. В крошечной же форточке торцевой стены была видна та самая Бастионная площадь, с которой попал в странное заведение Старый Мастер...

Часть пятая
kroharat: (замечталась)
Часть вторая

К полудню дождь стих. Филамена, покинув свой пост, сидела теперь на столе и возмущенно грызла черствый сухарь, демонстративно не замечая блюдо свежайших, теплых еще плюшек. Филамена была сердита. Более того - она была обижена. А обиженная сердитая мышь - это, я вам скажу, то еще бедствие. Все сделает наперекор, фыркнет, куснет и следы хвостом заметет!
Чезаре же, наевшись плюшек до состояния полного умиротворения, тихонько посапывал у Марты на плече и был, казалось, совершенно счастлив. И это возмущало Филамену еще больше. Хорош, нечего сказать... предатель! Да и Марта хороша! Она двигалась по кухне непривычно осторожно и плавно, стараясь лишний раз не потревожить зверика. Шикнула на затеявших веселую возню Тутти, когда они явились за своими коржиками. Пошепталась о чем-то с дверным колокольчиком - и тот стал позвякивать едва слышно, тут же затихая. А потом Марта и вовсе уселась за кухонный стол и принялась легонько поглаживать между ушами крыса, сползшего ей на руки. Чезаре жмурился и смешно шевелил усами. Филамена разве что не шипела. Тихонько вздохнув, Марта долго смотрела, как она возмущенно ерошит шерсть и пушит хвост, а потом сказала:
- Филамена, милочка моя. Малыш этот никогда и не был вашим, не был по настоящему с вами. Вы приютили его, не дав заплутать, но дом его в другом месте. Может, здесь, - Марта мечтательно улыбнулась. - А может, где-то еще. Но тебе нужно отпустить его.
Филамена озадаченно затихла, теребя лапами огрызок сухаря.
- А Язеп... он вернется. Я чувствую это, хотя тоже волнуюсь за брата. Уж и вечер, а он с самого утра бродит...
И правда, за окном смеркалось. Улицы рыжели фонарями и кутались ночными туманами, спешили домой запоздалые прохожие. Филамена, тревожно всплеснув лапами и выронив остатки сухаря, вновь уткнулась носом в оконное стекло. Старого Мастера все не было.

***
- Язеп! Я давно жду тебя... Нам нужно поговорить...
Подхватив под локоть слегка оторопевшего Мастера, Земляничный рыцарь - а это был именно он - повлек своего гостя в дальний угол, к недавно покинутому столику.
В углу было темновато. Единственная свеча не столько разбавляла сумрак, сколько размазывала его по стенам густыми чернильными пятнами. В этих пятнах едва угадывались висящие по стенам зловещего виды деревянные маски и странные амулеты цветного стекла, чуть поблескивающие и едва слышно позвякивающие.
Совершенно бесшумно нарисовался возле столика тип в жилете. Свою похабную ухмылку он оставил висеть за стойкой и был теперь смертельно серьезен.
- Вам сегодня - робуста с кленовым сиропом, грецкими орехами и кнедликом, - не терпящим возражения голосом прокаркал он, ставя перед Мастером большую, истекаюшую ароматным паром кружку и маленькое блюдце с чем-то, очевидно сдобным и хрустким. После чего совершил какой-то странный пируэт - и перед Земляничным рыцарем оказалась большая запотевшая кружка холодного, пенистого эля. Ощутимо запахло яблоками.
- Ох уж эти мне рыцари... - бормотал жилеточный тип, хромая обратно к стойке с подносом под мышкой. Снежная сова над стойкой злобно таращилась. Тикали размеренно невесть откуда взявшиеся часы непонятной конструкции - тик... так... тик... так... тик... так... кап... кап... кап... кап... кап...
- Язеп!
Старый Мастер, вздрогнув, оторвался от созерцания часов и совы - за стойкой мерзяво хихикнули - и попытался сосредоточится на собеседнике.
- Я рад видеть тебя, рыцарь...
- А вот я не рад, Мастер. Я так надеялся, что ты пройдешь мимо... Чем ты не угодил Нефалиму? Ведь вы же, кажется, были друзьями...
Язеп непонимающе уставился на рыцаря. Тот тяжело вздохнул. 
- Это Глосбери, понимаешь? В получасе езды отсюда - мое аббатство. Это уже не городок в стеклянном шаре. Ты где-то ступил на Перекресток - а их полно в том проклятом городишке - и Нефалим коснулся тебя своим несуществующим крылом, отправив в путь... спутал твою дорогу, заплел в только ему известный узор... А ты ведь искал клинок Осанны, да?
Мастер едва заметно кивнул и невидящим взглядом уставился перед собой. Плечи его опустились - и сразу стало видно, что Мастер действительно не молод. Сложив ладони замочком, он вытянутыми указательными пальцами  с силой потер переносицу, устало закрыл глаза и пробормотал, словно про себя:
- Друг мой... что же ты наделал...
Вдруг глаза его широко распахнулись.
- Ох, нет! Филамена! Девочка моя, совсем ведь изведется там одна... Маленькая моя... Глазки-бусинки, шерстка теплая, лапки розовые, маленькие... с крооохотными пальчиками...
Рыцарь с недоумением уставился на бормочущего всякие глупости про "розовые ушки" и "крохотные лапки"  Мастера.
- Язеп! И это все, что тебя волнует?
Мастер поднял глаза, и Рыцарь с изумлением заметил, что в них блестят слезы.
- Рыцарь... Я могу сплести практически любой сон, соткать мир, разлить фантазии по крохотным прозрачным пузырькам. Но однажды найдя случайно живую душу, с которой мне по пути, единственное, что я могу сделать с ней - это любить ее, заботиться о ней, оберегать и быть рядом. И оплакивать, если раз найдя, мне вновь приходится ее терять... Не это ли - единственное, что мы по настоящему можем сделать друг для друга?...
Над столиком повисла неловкая тишина. Мастер мелкими глотками пил остывший почти кофе, Рыцарь, казалось, что-то обдумывал. Потом на губах его зазмеилась хитроватая ухмылка.
- А не торопись оплакивать, Язеп. Думаю, что тут нам есть, у кого попросить помощи... Метафизические белые мыши - да они твою Филамену хоть с другого края мирозданья приведут. Ох, не зря же нас свела тогда судьба в герцогской умывальне, - улыбаясь веселым воспоминаниям и озадаченному взгляду Мастера, рыцарь достал, покопавшись в кармане, пестрое перо сойки и поджег его от фитиля невнятно чадящей свечки...

Часть четвертая

kroharat: (замечталась)

Часть первая

В городке в стеклянном шаре хлюпал холодными лужами стылый ноябрь. Поплотнее завернувшись в плащ, Старый Мастер торопливо шагал по улице Извозчиков, разыскивая пекарню тетушки Марты. Смеркалось. Филамена, высунув нос из складок капюшона, чихнула и недовольно куснула Мастера за ухо.
- Филамена, друг мой, перестань. Мы уже почти пришли - и скоро все плюшки тетушки Марты будут в твоем распоряжении...
Фыркнув что-то недоверчиво-возмущенное, Филамена спряталась обратно. Она была голодна. На другом плече Мастера сонно посапывал маленький Чезаре.
Лавка обнаружилась, как всегда, совершенно случайно. На углу улицы Извозчиков и Солнечной аллеи словно соткался из ночного тумана и рыжих прядок фонарного света маленький, как будто пряничный домик со скособоченной трубой, из которой валил уютный домашний дымок, и звонкий серебряный колокольчик у двери тихонько подрагивал, приветливо раскланиваясь с ночным ветром. Мастер осторожно позвонил.
- Уже иду! - послышалось из-за двери теплое грудное контральто. Дверь распахнулась, и в лицо Старому Мастеру пахнуло медово-коричным ароматом пекарни, забытого детства и древних колыбельных. Чезаре высунул сонную мордаху и довольно принюхался. Оглядев стоящую в дверях дома хозяйку в любимом синем фартуке в красную шотландскую клеточку, Старый Мастер спрятал добрую улыбку в морщинках возле глаз и сказал тихонько:
- Ну здравствуй, Марта!
- Язеп! - узнавая и не веря себе,  Марта бросилась на шею брату.

Они засиделись допоздна. Зверики, набив шерстяные пузики, уютно спали на полатях, спрятавшись в складки пестрого лоскутного одеяла. На столе догорал уже третий свечной огарок, а разговор и не думал затихать.
- Я знаю оружейника, Язеп, - говорила Марта, бездумно вертя в руках яркое перо сойки. - Он достойный человек. Не может быть, чтобы он был связан с проклятьем...
- Все может быть, сестренка. Все может быть... Ладно, утро вечера мудренее...

Утром Филамена бегала по дому, не находя себе места. Мастер ушел без нее!!!! Да как же это? Да что же? Он же без нее пропадет... Он же... Клацнув пару раз зубами на Марту, пытавшуюся успокоить ее кусочком плюшки с орехами, Филамена тоскливо нахохлилась в углу подоконника. За окном моросил холодный ноябрьский дождь.
А Старый Мастер тем временем второй час плутал по извилистым улочкам Ремесленной слободы. Насквозь промокший плащ отбирал последние остатки тепла, в правом сапоге предательски хлюпало. Казалось, сам городок не хочет, чтобы Мастер нашел то, что ищет. Улочки, столь знакомые и привычные, выгибали спины, как рассерженные кошки, и сворачивали под странными углами, выводя в тупики и незнакомые подворотни. Дождь и не думал затихать, что-то мстительно шелестя у Мастера за спиной. Поплутав еще немного и выйдя в очередной раз на совершенно незнакомую маленькую площадь, Старый Мастер обреченно махнул рукой. «Бастионная площадь» - гласила красивая вывеска на ближайшем доме, старинном трехэтажном особняке с блестящим флюгером и высокими стрельчатыми окнами. Мастер пожал плечами – он никогда не слышал о такой – и быстрым шагом направился к таверне, вывеску которой он заметил в дальнем конце площади. Таверна называлась чуднО – «Кофе-хауз».
Внутри было сумрачно и пустынно – и странно, очень странно. Обшитые золотистыми дубовыми панелями стены, рыжеватые деревянные столики непривычно круглой формы, вместо лавок – небольшие кресла теплых коричневых тонов. На окнах – тяжелые портьеры из плотной гобеленовой ткани цвета густого янтаря, на столиках – свечи и маленькие керосиновые лампы, дающие теплый рассеянный свет. Казалось, весь зал словно застыл, вплавившись в янтарь – и само время движется здесь со скоростью медленно ползущей на свет древней черепахи. За барной стойкой сидел на высоком вертящемся табурете странный тип, худощавый и сутулый, в просторной белоснежной рубахе апаш и рыжеватом кожаном жилете. Длинные черные волосы были собраны на затылке в хвост и перехвачены черным же кожаным шнурком. Тип смотрел на Старого Мастера и отчетливо ухмылялся. Так же отчетливо ухмылялось и чучело снежной совы над его головой.
- Кофе не желаете, сударь? – скрипучим голосом предложил бармен, указав рукой на полки за спиной, уставленные пузатыми стеклянными банками, полными кофейных зерен самых разнообразных форм и размеров. – Какой сорт кофе вы предпочитаете в это время суток при дождливой погоде?
Старый Мастер замер на пороге в недоумении.
Из-за дальнего столика в углу, скрытого сумраком и мягкой мшистой тенью, поднялся кто-то, закутанный в плащ. В воздухе чуть заметно запахло земляникой. Повелительно махнув рукой типу за барной стойкой, незнакомец вышел в пятно света – под плащом блеснули на миг латы (а может, показалось?) – и позвал тихонько:
- Язеп! Я давно жду тебя… Нам нужно поговорить…

Часть третья

kroharat: (улитка)
Сэр Макс был не в духе. Сидя за длинным обеденным столом в главной зале родового замка, он остервенело отрывал лепестки чахлой ромашке и злобно бормотал под нос: "Всех захулю - не выхухолятся потом!! Всех, всех до одного - захулю!!!" Над головой сэра висел родовой герб с шутовским колпаком, бубенцами и погремушкой и гордым девизом "Хула и глумленье - сердца веленье!" В темном и сыром углу зала угрюмо копошилась в капустных листьях черепаха.
В дверь робко поскреблись. "Ну что еще?", - рявкнул сэр Макс, отбросив изуродованный трупик ромашки в сторону. На пороге материализовалась фигура перепуганного пажа.
- Там ... Ваше светлость, там Земляничный рыцарь пожаловали... Жаждут лицезреть! - чуть дрожащим голосом промямлил паж.
- Ненавижу землянику, - скривился сэр Макс. - Проси, чего уж, - злобно зыркнул он в сторону пажа. Тот поспешно растворился в воздухе - словно и не было его.
Минуту спустя, звеня шпорами и шелестя полой шелкового плаща по давно не мытому полу, в залу вошел Земляничный рыцарь. В руках он нес странного вида пергаментный свиток.
- Ненавижу землянику! - пробормотал снова сэр Макс себе под нос, поднимаясь навстречу гостю. - Дорогой друг! Как я рад Вас вииидеть! - фальшивая улыбка его больше походила на оскал Мессира ясной лунной ночью, и могла обмануть разве что слепого почитателя игры на балалайке. - Что привело Вас в нашу скромную обитель? - Макс махнул рукой в сторону стола, предлагая сесть.
Земляничный рыцарь чуть прищурился и усмехнулся.
- Не беспокойтесь, любезный друг мой, я не задержу Вас надолго. Я, собственно, к Вам с поручением, - он помахал в воздухе загадочным свитком. Ощутимо запахло земляникой и еще чем-то приторно-сладким. Макс поморщился и протянул руку. Свиток оказался перевязан розовой шелковой ленточкой. Макса передернуло от отвращения. Поспешно содрав ленточку, он развернул свиток.
- Черт дери, что это за писульки! Нет, я Вас спрашиваю любезный друг - что это за каракули Вы мне привезли? Это писал пьяный карась левой задней лапой после нереста? Или это откровения святой Клотильды, записанные под диктовку ее няней, слепой одноглазой старухой в пенсне? Или, может, это новый образчик каллиграфии династии Дзин? Так я Вам скажу, любезный сэр, шо таки мой мозг, замученный хандрой и геммороем, не в состоянии оценить всю красоту этой цедульки! - Макс распалялся все больше, размахивая руками и брызжа ядовитой слюной.
Земляничный рыцарь вздохнул и отобрал у Макса свиток.
- Право, друг мой, Ваша муза всегда отличалась скверным почерком, но стоит ли так огорчаться по этому поводу? Позвольте, я прочту. Кхм...

Дражайший и возлюбленный сэр мой, да не иссякнут запасы целебного яда в вашей хулительной пасти прозе, равно как и в стихах преотвратных злободневных!
Сим сообщаю Вам, что поспешные дела личного свойства вынуждают меня покинуть Ваш гнусный притон Вашу скромную обитель и отправится куда угодно, лишь бы подальше в места довольно отдаленные. Потому что весна, пэнкейк! Как только позволят обстоятельства, Вы снова будете иметь честь лицезреть меня, мой милый сэр Макс - а пока, я верю, и так перетопчешься Вы блестяще справитесь со своими обязанностями самостоятельно, как не раз, бывало, справлялся Ваш батюшка, да будет земля ему пухом бешеной ехидны и лысого страуса.
А чтобы не заскучали Вы совсем, сэр мой любезный, посылаю Вам в помошники своего племянника Музика и да поможет Вам Бог пережить его нашествие. Он талантлив и остер на язык - и составит Вам превосходную партию в Ваших литературных экзерсисах.
Заранее скучаю и нежно чмокаю Вас в щечку, мой Сумеречнейший сэр!
Всегда Ваша,
Муза.



Земляничный рыцарь закончил читать и посмотрел на Сумеречного. Макс, сверкая глазами, довязывал пятый узелок на серебряной вилке с фамильным гербом.
- Ну и где же он, этот... Музик? - яда в голосе сэра было достаточно, чтобы отравить стадо полинявших бизонов.
- Ах да, Музик... Секунду! - невозмутимо ответил рыцарь, неспешно перебирая содержимое невесть откуда взявшейся холщевой сумки. Потом протянул раскрытую ладонь.
- Прошу Вас, друг мой!
Макс, сощурившись, наклонился, пытаясь разглядеть. У рыцаря на ладони приплясывал маленький чертик, поигрывая трезубцем и лихо закручивая хвост с кисточкой на конце. Увидев Макса, Музик заверещал: "Чего уставился, верзила стоеросовая! С такой физиономией работать на молочном комбинате Кефирных дел Мастером, чтоб молоко быстрее кисло! Долой сюси-пуси! Ура пасквилянству!!!"
Он верещал что-то еще, но Земляничный рыцарь деликатно прикрыл его второй ладонью.
- Право, сэр Макс, не стоит воспринимать его столь.... - рыцарь осекся.
Мрачная, сумеречная улыбка расцветала на лице Макса.
- Давай сюда! - от требовательно протянул руку, спрятал все еще верещащего музика в карман и ухмыльнулся. - Всех!!! Всех захулю, переродиться мне в следующей жизни выхухолью!!!!
Откланявшись, Земляничный рыцарь поспешил ретироваться. Злобно похохатывая, Макс поднялся в свой кабинет и принялся рыться в ящиках писменного стола в поисках чистого пергамента...
kroharat: (Default)
Сэр Макс был не в духе. Сидя за длинным обеденным столом в главной зале родового замка, он остервенело отрывал лепестки чахлой ромашке и злобно бормотал под нос: "Всех захулю - не выхухолятся потом!! Всех, всех до одного - захулю!!!" Над головой сэра висел родовой герб с шутовским колпаком, бубенцами и погремушкой и гордым девизом "Хула и глумленье - сердца веленье!" В темном и сыром углу зала угрюмо копошилась в капустных листьях черепаха.
В дверь робко поскреблись. "Ну что еще?", - рявкнул сэр Макс, отбросив изуродованный трупик ромашки в сторону. На пороге материализовалась фигура перепуганного пажа.
- Там ... Ваше светлость, там Земляничный рыцарь пожаловали... Жаждут лицезреть! - чуть дрожащим голосом промямлил паж.
- Ненавижу землянику, - скривился сэр Макс. - Проси, чего уж, - злобно зыркнул он в сторону пажа. Тот поспешно растворился в воздухе - словно и не было его.
Минуту спустя, звеня шпорами и шелестя полой шелкового плаща по давно не мытому полу, в залу вошел Земляничный рыцарь. В руках он нес странного вида пергаментный свиток.
- Ненавижу землянику! - пробормотал снова сэр Макс себе под нос, поднимаясь навстречу гостю. - Дорогой друг! Как я рад Вас вииидеть! - фальшивая улыбка его больше походила на оскал Мессира ясной лунной ночью, и могла обмануть разве что слепого почитателя игры на балалайке. - Что привело Вас в нашу скромную обитель? - Макс махнул рукой в сторону стола, предлагая сесть.
Земляничный рыцарь чуть прищурился и усмехнулся.
- Не беспокойтесь, любезный друг мой, я не задержу Вас надолго. Я, собственно, к Вам с поручением, - он помахал в воздухе загадочным свитком. Ощутимо запахло земляникой и еще чем-то приторно-сладким. Макс поморщился и протянул руку. Свиток оказался перевязан розовой шелковой ленточкой. Макса передернуло от отвращения. Поспешно содрав ленточку, он развернул свиток.
- Черт дери, что это за писульки! Нет, я Вас спрашиваю любезный друг - что это за каракули Вы мне привезли? Это писал пьяный карась левой задней лапой после нереста? Или это откровения святой Клотильды, записанные под диктовку ее няней, слепой одноглазой старухой в пенсне? Или, может, это новый образчик каллиграфии династии Дзин? Так я Вам скажу, любезный сэр, шо таки мой мозг, замученный хандрой и геммороем, не в состоянии оценить всю красоту этой цедульки! - Макс распалялся все больше, размахивая руками и брызжа ядовитой слюной.
Земляничный рыцарь вздохнул и отобрал у Макса свиток.
- Право, друг мой, Ваша муза всегда отличалась скверным почерком, но стоит ли так огорчаться по этому поводу? Позвольте, я прочту. Кхм...

Дражайший и возлюбленный сэр мой, да не иссякнут запасы целебного яда в вашей хулительной пасти прозе, равно как и в стихах преотвратных злободневных!
Сим сообщаю Вам, что поспешные дела личного свойства вынуждают меня покинуть Ваш гнусный притон Вашу скромную обитель и отправится куда угодно, лишь бы подальше в места довольно отдаленные. Потому что весна, пэнкейк! Как только позволят обстоятельства, Вы снова будете иметь честь лицезреть меня, мой милый сэр Макс - а пока, я верю, и так перетопчешься Вы блестяще справитесь со своими обязанностями самостоятельно, как не раз, бывало, справлялся Ваш батюшка, да будет земля ему пухом бешеной ехидны и лысого страуса.
А чтобы не заскучали Вы совсем, сэр мой любезный, посылаю Вам в помошники своего племянника Музика и да поможет Вам Бог пережить его нашествие. Он талантлив и остер на язык - и составит Вам превосходную партию в Ваших литературных экзерсисах.
Заранее скучаю и нежно чмокаю Вас в щечку, мой Сумеречнейший сэр!
Всегда Ваша,
Муза.



Земляничный рыцарь закончил читать и посмотрел на Сумеречного. Макс, сверкая глазами, довязывал пятый узелок на серебряной вилке с фамильным гербом.
- Ну и где же он, этот... Музик? - яда в голосе сэра было достаточно, чтобы отравить стадо полинявших бизонов.
- Ах да, Музик... Секунду! - невозмутимо ответил рыцарь, неспешно перебирая содержимое невесть откуда взявшейся холщевой сумки. Потом протянул раскрытую ладонь.
- Прошу Вас, друг мой!
Макс, сощурившись, наклонился, пытаясь разглядеть. У рыцаря на ладони приплясывал маленький чертик, поигрывая трезубцем и лихо закручивая хвост с кисточкой на конце. Увидев Макса, Музик заверещал: "Чего уставился, верзила стоеросовая! С такой физиономией работать на молочном комбинате Кефирных дел Мастером, чтоб молоко быстрее кисло! Долой сюси-пуси! Ура пасквилянству!!!"
Он верещал что-то еще, но Земляничный рыцарь деликатно прикрыл его второй ладонью.
- Право, сэр Макс, не стоит воспринимать его столь.... - рыцарь осекся.
Мрачная, сумеречная улыбка расцветала на лице Макса.
- Давай сюда! - от требовательно протянул руку, спрятал все еще верещащего музика в карман и ухмыльнулся. - Всех!!! Всех захулю, переродиться мне в следующей жизни выхухолью!!!!
Откланявшись, Земляничный рыцарь поспешил ретироваться. Злобно похохатывая, Макс поднялся в свой кабинет и принялся рыться в ящиках писменного стола в поисках чистого пергамента...
kroharat: (чудо на ладошке)
Костерок догорал. Искры от прогорающих, чуть потрескивающих поленьев ярким снопом поднимались к летним звездам. Ночной лес был сумрачен и полон звуков. Пахло прелой листвой, вчерашним дождем и земляникой. Где-то глухо ухал филин. Трещали ветки под копытами то ли лося, то ли единорога. Совсем издали доносился плеск и веселый заливистый смех наяд, сливающийся с журчанием ручья. 
Земляничный рыцарь сидел на земле, закутавшись в плащ, надвинув на лицо капюшон и опершись спиной о ствол векового дуба. Его собеседник сидел на коряге, в круге света от небольшого костерка, и длинной палкой ворошил угли.
- Ну как, отдал?
- Поряяядок.
- Ну и?
- Ужасно! Уши просто в трубочку сворачиваются. Девчонка совершенно бездарна в игре на свирели...
- Это ничего, научится! А настоятель?
- Да кто ж его разберет! Вроде ни о чем не догадывается...
- Славно. Сосиску хочешь?
На длинной палке оказались насажены ароматные, толстенькие, истекающие соком колбаски.
- Мммм... а ты где их взял? Ты ж ангел, тебе не положено...
- Как где? Да в аббатстве, в подвале. Что значит не положено? Я нефалим? Нефалим. Аббатство имени меня? Ну так вот...
Земляничный рыцарь скептически хмыкнул.
- Смотри! Узнает Игнатий - никакие небесные заступники тебе не помогут... Нефалим, пэнкейк!
Небо над лесом потихоньку начинало светлеть. Близилось утро...

(по мотивам этого и этого)

:)))))))
Отдельная спасиба и корзина плюшек - Сумеречному Максу, великому и ужасному вдохновителю этой бредятины :))
kroharat: (Default)
 
предыдущая часть

- Ну здравствуй, Гайя! – услышала она словно сквозь сон его густой, бархатистый голос...
 
«Как странно... Вроде бы мое имя – а вроде и не мое... Так протяжно и странно – Га-йй-яа...»
По спине Гаи теплыми лапками побежали мурашки, а в голове, словно издалека, гулко зазвенел портовый колокол. Рыцарь понимающе кивнул.
- На одном из приморских языков твое имя – Гайя – означает Чайка. Ты не помнишь этого, а душа твоя – помнит... – рыцарь вдруг ласково улыбнулся девушке, и у Гаи в горле встал тугой комок, а на глаза вновь навернулись слезы.
- Ну что ты, маленький... Не плачь! – рыцарь полуобнял девушку за плечи. – Ты же что-то у меня хочешь спросить, правда ведь? Спрашивай, не бойся!
Гая сердито помотала головой, пытаясь унять непрошенные слезы, а потом чуть хрипловато сказала:
- Мой брат, Гай... Ты что-то слышал о нем, да? Мне показалось, ты упоминал его имя, когда разговаривал со своими... братьями... – она покосилась в сторону снующих по трапезной монахов. Рыцарь кивнул.
- Да, я слышал о нем. От старой АйранЭ, травницы и чародейки. Хотя брат мой Игнатий, – рыцарь насмешливо кивнул в сторону настоятеля, – считает, что она просто ведьма. Ну да не в этом суть... АйранЭ была уверена, что мне придется встретиться с тобой – она мудрая старуха и видит многое из того, что скрыто от наших глаз... Твой брат был у нее этой весной, сразу после того, как сошел снег в горах. АйранЭ говорит, что он прилетел к ней с первым весенним ветром, – рыцарь улыбнулся.
- А она не сказала, куда он отправился потом? – звенящим голоском спросила Гая. Потом понурилась. - Где мне искать его теперь? Почти полгода прошло...
- Не грусти, Гайя! Он оставил для тебя весточку, - чуть покопавшись запазухой, рыцарь протянул ей в сложенных лодочкой ладонях тонкую тросниковую свирель. Гая робко взяла ее, погладила тонкими пальцами шелковистый стан, прижала к щеке. Рыцарь ласково смотрел на нее сверху вниз, по-прежнему обнимая за плечи.
- Ну вот, теперь ты найдешь своего брата без труда, - уверенно кивнул девушке рыцарь, улыбаясь добродушной улыбкой.
- Но как? – Гая подняла на него красные, заплаканные глаза. – КАК???
Рыцарь казался искренне удивленным, даже ошарашенным.
- Гайя?! Ты же из племени Бродящих по Пустошам... И ты прошла сюда, оказалась как-то в нашей библиотеке... И с братом вас разлучили на Перекрестке – если я верно разобрал бормотание достопочтенного Игнатия. Ты знаешь свой способ путешествовать между мирами. Или нет? – рыцарь озадаченно смотрел на Гаю.
Девушка снова расплакалась, ткнувшись рыцарю в плечо. Он принялся легонько гладить ее рыжие кудряшки, бормоча что-то ободрительное и успокаивающее. Тихонько подошел отец-настоятель, поставил на стол полную кружку ароматного пряного вина, легонько потрепал Гаю по плечу.
- Выпей-ка это, дитя мое. Выпей и успокойся, - он ласково улыбнулся и присел рядом. – Почему бы тебе не рассказать все с самого начала?
И вперемешку с гулкими всхлипами в полную глинтвейна глиняную кружку, никак не желающими уняться слезам и жалобным сопением сопливым носом Гая принялась рассказывать свою историю...

продолжение
kroharat: (замечталась)
Начало
Продолжение

В трапезной было шумно. Гая пристроилась подальше от всех, в углу возле камина – забралась с ногами на широкую деревянную скамью, прижалась спиной к теплой стене, обняла озябшими пальцами кружку с горячим липовым отваром, прикрыла красные от слез глаза. Она уже успокоилась и не плакала больше, но в голове по прежнему так и эдак крутились слова настоятеля, преподобного отца Игнатия...
«...видишь ли, дитя... Нефалим – это не совсем ангел. У него нет крыльев и он не летает по небесному своду. Честно говоря, в канонической традиции... впрочем, это не важно... Так вот, Нефалим скитается по земле... по этой и по другим... ,бродит по Пустошам... он встречает заблудшие души, заблудившиеся сны, потерявшиеся сказки. Не ищет их специально, но они всегда возникают на его пути – то ли дар у него такой, то ли проклятье... он помогает им вернуться Домой, понимаешь? А наша обитель... Это как теплый домашний приют по дороге. Мы привечаем странников, разделяем с ними нашу трапезу, слушаем и запоминаем их истории, даем ночлег и тепло очага... А на утро они уходят. Домой. Поэтому не думаю, что Нефалим мог проклясть тебя или брата... Ты что-то путаешь, дитя мое...»
От невеселых размышлений ее отвлек взрыв радостного смеха. За большим столом у очага сидел высокий, статный человек в рыцарской кольчуге и что-то смущенно рассказывал, а окружившие его монахи от души хохотали, хлопая гостя по спине. Громче всех, до слез, смеялся отец Игнатий. «Нет, ну это ж надо придумать – метафизические мыши... Ах, Антуан, Антуан...»
- Да нет же, вы послушайте... Отстань, Игнатий, вот привязался... При чем здесь мыши? Я встретил в Глосбери на рыночной площади старую АйранЭ – и с ней был белоснежный барс. Она сказала мне, что ее барс – это последняя грёза этого года, а остальных увел за собой какой-то парень с волшебной свирелью. Кажется, его звали Гай... А вообще, будут меня сегодня в этом доме кормить или нет? Больше ни одной истории не услышите, пока не накормите усталого путника...
 
Гая не могла поверить своим ушам. Так не бывает! Просто не бывает... Внезапно она встрепенулась, словив на себе пристальный, изучающий взгляд. Веселый гость аббатства, тот, кого отец Игнатий называл Антуаном, внимательно смотрел на нее из-под чуть нахмуренных бровей. Затем от что-то прошептал сидевшему рядом настоятелю, выслушал ответ, поднялся – и через всю трапезную зашагал к ней.
- Ну здравствуй, Гайя! – услышала она словно сквозь сон...

Дальше
kroharat: (глаза в глаза с улыбкой)
 Начало сказки

...за дверью было темно. Темнота была уютная, какая-то домашняя и совершенно безобидная. Такая темнота обычно сворачивается уютным клубочком в углу комнаты, где догорает камин или оплывают густыми восковыми слезами свечи. Пахла темнота тоже уютно – книжной пылью, вчерашним солнечным днем и овсяными печеньками...
Гая пристально вглядывалась в эту темноту, словно пыталась разгадать ее, как незагаданную загадку. Потом сделала один маленький шаг, оглянулась на Гуля, сидевшего чуть в отдалении, и перешагнула порог...
 
Третий день мела метель. Аббатство, прилегающие к нему яблоневый сад и посадки целебных трав, а так же столь любимый отцом-настоятелем розарий, замело – огромными, пушистыми сугробами совершенно волшебного, Рождественского снега. Снег был действительно особенный – поперву легкий да мелкий, как манная крупа, он укутывал мир невесомым ажурным покрывалом, приглушающим мысли и звуки, навевал прозрачную кружевную дрему и мысли о вечном, стелился под ноги шелком тропинок, ведущих непременно к дому...
Отец-настоятель, мудрейший брат Игнатий, улыбнулся своим мыслям. Он был один в келье, писал что-то в пергаментном свитке при свете одинокой, догорающей уже свечи. Со двора доносился негромкий скрип колодезного ворота, размеренный стук топора, шелест шагов по плотно утоптанному снегу, невнятные голоса – братия готовилась к вечерней трапезе. Сегодня к ужину ожидали прибытия их земляка и собрата по вере, брата Антуана, более известного в миру под именем Земляничного рыцаря – и братия радостно и воодушевленно готовилась к встрече, уже предвкушая ворох новых фантастичных историй и забавных поучений, что принесет с собой брат Антуан. Отец-настоятель снова улыбнулся. «Брат Антуан... верный соратник и преданный друг, извечный противник в научных диспутах и веселых спорах, наивный искатель истины и мудрый провидец... вечный странник, что бродит по Пустошам в поисках ответов на свои незаданные вопросы...» Игнатий вздохнул. Потом припомнил недавнее послание рыцаря о неких белых мышах, якобы метафизических, которые повадились грызть герцогский унитаз в одной не слишком отдаленной провинции – и в голос расхохотался. «Право же, это будет презабавно – раззадорить Антуана на диспут о белых мышках... Ради этого стоит даже покопаться в библиотеке – кажется, в одной из Забытых Хроник упоминались какие-то грызуны...»
Все еще весело посмеиваясь, брат-настоятель задул так и не успевшую догореть свечу и вышел, неслышно притворив за собой дверь...
 
В библиотеке было сумрачно. От высоких арочных окон струился мягкий перламутровый свет снежного вечера, но в углах, за стеллажами и в длинных проходах между ними уже расплывались потихоньку густые ночные тени. А в дальнем конце зала и вовсе было темно. Затеплив свечу в простом медном подсвечнике, брат Игнатий уверенно пошел в западный конец библиотеки. Его сутана шелестела по каменному полу, и казалось, будто сумеречные мотыльки расправляют свои прозрачные крылья... Внезапно Игнатий остановился. Что-то было не так... Осмотревшись, отец-настоятель сделал пару шагов назад, и изумленно вздохнул. В оконном проеме, поджав ноги к груди и прижавшись щекой к острым коленкам, сидела маленькая рыжая бродяжка – и смотрела на снег... Гая...Она, без сомнения, слышала шаги настоятеля, но даже не повернула головы в его сторону. За окном тяжелыми мягкими хлопьями падал снег.
– Что ты здесь делаешь, дитя мое? – спросил Игнатий в недоумении. Девчонка не ответила, только повела недовольно плечиком – и маленькая одинокая слезинка скатилась по ее бледной щеке. А потом она пробормотала, словно бы про себя: «И здесь его нету...»
Отец-настоятель подошел неспешно, положил руку девушке на плечо и сказал негромко:
– Пойдем, дитя мое. Ты совсем озябла, скоро ночь... Пойдем в трапезную. Иногда кружка горячего отвара и маленькая плюшка способны сильно помочь делу... – он лукаво улыбнулся. – Пойдем!
Словно бы нехотя Гая сползла с подоконника и, мягко подталкиваемая отцом настоятелем в спину, поплелась в сторону двери, мрачно глядя в пол. Возле самой двери она вдруг встала, как вкопанная, напряженно вглядываясь в цветную фреску у самого входа. Потом подняла глаза на Игнатия и напряженным шепотом требовательно спросила:
– Кто это?!
– Это?.... Хм... Это Нефалим, бескрылый ангел... Он... в некотором роде... покровитель нашей обители. А почему ты спросила, дитя?
– Бескрылый... да, бескрылый... Этот ваш Нефалим... он может наслать проклятье, да? – Гая гневно сверкнула глазами. – За что он обычно проклинает людей, этот ваш ангел?!
– Проклинает? Боюсь, ты что-то путаешь, дитя... Нефалим – это не совсем ангел... Хм. Я вряд ли смогу объяснить тебе все внятно, стоя здесь, в холоде и темноте. Быть может, ты все же спустишься со мной в трапезную? – Игнатий вежливо улыбнулся – чуть напряженно, одними губами, пристально вглядываясь в девушкино лицо. Оно разрумянилось от гнева, глаза сверкали, брови сошлись у переносицы, губы были плотно сжаты.
– Это ваш Нефалим – то ли ангел, то ли нет – разлучил меня с братом!!!!!! И вы хотите, чтобы я пировала в его обители????

Продолжение всенепременно последует :)))))

Продолжение

kroharat: (Default)

Труднее всего отпустить...



...Нагретые солнцем латы пахли металлом. Металлом, ржавчиной и едва заметно земляникой. Они были свалены большой неопрятной грудой чуть в отдалении, на залитой солнцем поляне - а в тени большого дуба, привалившись спиной к его необъятному стволу, сидел в простой холщевой рубахе Рыцарь. На коленях его белел кусок пергамента, в руках подрагивало роскошное гусиное перо. Рыцарь писал... 



".... А еще, дражайший собрат мой по вере, преподобный настоятель Игнатий, спешу довести до Вашего сведения, что снова был свидетелем событий странных и необъяснимых - и снова причиной тому стали пресловутые мыши белоснежной шерсти. Сии мыши странные, кое-где еще метафизическими именуемые, норов имеют придерзостный, людей не чуждаются и выказывают недюженный интерес к порче предметов фаянса белого, кои грызут без всякого смущения. Так пострадал от них герцогский умывальник, любимый графинюшкой парадный сервиз и мелких предметов без счета. Будучи же потревоженными в своем злодеянии, они, вопреки смыслу здравому, выказывают недовольство недюженное и пищат что-то писком, кровь в жилах морозящим. И несчастье неминуемое предвещает писк сей - глад, мор и смерти внезапные, необъяснимые. А после мыши те исчезают, как и не было их... Сдается мне, преподобный брат мой, что мыши се, по природе своей самые основы мироздания подгрызающие, не доступны карающей длани нашей, ибо суть они мировой Хаос и Энтропия, уравновешивающие Порядок и Логос во имя Гармонии вселенской. Впрочем, дражайший брат мой Игнатий, оставляю сие на Ваше великомудрое усмотрение...

Остаюсь смиренный собрат Ваш по вере, странник по дорогам Мироздания
Рыцарь, Земляничным именуемый..."



Рыцарь отложил перо и поднялся. Сделал два шага и присел на корягу с краю поляны, возле грудой сваленых лат. Там копошились в изумрудной сочной траве белоснежные мышки. Они услышали его приближение и вопросительно задрали к небу свои маленькие мордашки. Он чуть улыбнулся им - едва заметно, одними васильковыми глазами - и прошептал:
- Идите. Теперь никто не потревожит вас...
Благодарно пискнув, мышки скрылись в густой траве. Рыцарь, понурившись, сидел на коряге и смотрел вдаль. Смеркалось. Ласковый августовский вечер струился у самой земли, приглушая звуки и краски. Он растекался, обнимал, завораживал - и только он слышал, как, тяжело вздохнув, Рыцарь прошептал: "...потому что труднее всего - отпустить..."
kroharat: (Default)
... хроники сии, в народе именуемые "Хрониками рыцаря Земляничного, делами своими благими и историями правдивыми известного", отрывочны и достоверны не вполне. Наряду с историческими и повсеместно известными событиями, как-то изгнание троллей из Кудрявого Лога и битвой Трех равнин, а также полным и достоверным отчетом о правлении короля Матуеша Щедрого, при дворе коего прожил рыцарь изрядно, описывает сей рыцарь собития и земли, о коих доселе не слыхал никто и не бывал в тех странах чудных. И даже месторасположение их - столь часто упоминаемой рыцарем Бритонии, а еще Франции, и также - Ливонии и Московии - по сю пору остается загадкой. Иные полагают, что земли си, наряду с печально известным Авалоном и Морайской пустыней, скрылись в морских глубинах - и суровые атланты с трезубцами охраняют их ныне... Другие же - и ваш покорный автор в их числе - считают те страны лишь выдумкой, искусно в ткань повествования вплетенной - ибо рыцарь, Земляничным именуемый, знался с менестрелями и эльфами лесными, баллады сочинял и не чужд был славы сказителя и баюна... Какова на самом деле истина - неизвестно и мне. История рассудит. Перелистни же страницу, читатель, ибо хроники уже ждут, желая поведать о... впрочем, о чем - узнай скорее сам. В дорогу, мой пытливый друг - и пусть прогулки в веках с рыцарем Земляничным, делами своими благими и историями правдивыми известным, помогут обрести тебе то, что ищешь ты...

(no subject)

Thursday, 15 March 2007 22:31
kroharat: (Default)
... а еще говорят, что давным давно жил на свете ангел. Маленький рыжий ангел. У него были красивые пушистые белые перья за спиной, венок из ромашек на голове - и грустные глаза... он любил гулять ранним утром в полосе прибоя - когда нежное море обнимает своими прохладными лапами ступни и ластится о песок, и шуршит о чем-то вечном, важном и беспечном... когда заспанное и слегка хмурое солнце, потягиваясь и выгибая спину, встает по утрам, чтобы снова и снова перелистывать вереницу похожих дней... когда чайки, неловко прыгая на мелководье, с тоскою смотрят в небо и ерошат перья - ждут попутного ветра... жаждут бездонного неба... плачут об утраченном...
А еще маленький ангел любил сосны. Высокие стройные сосны, щекочущие своими верхушками смешливые облака... сосны, которые совсем не мечтают стать мачтами...
Любил бродить по пляжу и рассматривать следы, оставшиеся во влажном песке... любил кормить с ладошки крачек и уток... любил улыбаться ромашкам, нежно гладя ладошками их полные росы и застывшего счастья лепестки... любил смотреть в небо и разговаривать со звездами... любил заглядывать в глаза счастливым людям - и исполнять их самые заветные желания...

Как жаль, что он жил давным давно... Хотя (говорят) что и сегодня бродит еще где-то ангел... маленький рыжий ангел с пушистыми белыми крыльями, венком из ромашек на голове и грустными глазами... и будет бродить в Безвременье - пока не исполнит своего Предназначения, и Янтарные чертоги не примут его наконец - и тогда исчезнет грусть из его глаз, и запоет снова флейта его души... А каково его Предназначение? Этого не ведает никто... быть может, только он сам - и бездонная голубизна неба...
kroharat: (улитка)
(Отрывок из "Хроник Земляничного Рыцаря")

...Среди всех прочих магических орденов прошлого один выделялся особо и стоял на отшибе... Орден Парящего Хомяка, так и оставшийся загадкой в веках, до сих пор будоражит воображение историков, равно как и авантюристов, падких на древние тайны и покрытые паутиной сокровища. Но как бы то ни было, мало что известно достоверно об этом ордене. С уверенностью можно сказать, что адепты его отличались добродушным нравом и не свойственной послушникам других орденов общительностью и отзывчивостью, хотя касалась она в основном вопросов житейских и бытовых. Ходили хомякусы - так называли последователей этого странного ордена - в белых вязаных балахонах и шляпах с бубенчиками. Мелодичный перезвон этих бубенчиков был слышен издалека - и служил для окрестной ребятни своеобразным сигналом - ведь повсеместно было известно, что дети особо милы сердцу хомякусов - и для детворы у них всегда находилась в недрах необъятного балахона сладкая плюшка или завлекательная история...
О тайных путях, на которых искали истину адепты Ордена Парящего Хомяка, мы не знаем практически ничего. Стать послушником ордена можно было лишь после личной беседы с Великим Магистром Хомстером, о котором ходили самые разнообразные слухи. Вряд ли можно верить всему, что о нем говорили - что он-де способен воскрешать людей, склеивать разбитые сердца и поймать за хвост надежду - но, вероятно, какая-то доля правды в этом есть... Становясь послушником ордена, новоиспеченный хомякус перебирался жить в Болотный Замок (некоторые псевдоисторические трактаты именуют резиденцию ордена Домом На Болоте - но нам-то достоверно известно, что это был именно замок!) и все свое время посвящал постижению тайн и мудростей Хомячьего Пути. Увы и ах - никто теперь не знает, куда вели эти пути... Известно лишь, что одним теплым майским вечером мусорщик Ахертин, случайно глянув в сторону Болотного Замка, заметил парящих над ним хомякусов во главе с Великим Магистром Хомстером... На следующее утро замок был пуст - как будно в нем никто никогда и не жил. Так заканчивется история Ордена Парящих Хомяков в нашем мире. Но говорят, что где-то в других реальностях Орден по-прежнему существует - и все так же бродят по запыленным улочкам хомякусы в шляпах с бубенчиками, радуя детвору и улыбаясь солнцу в небе и ромашкам в придорожной канаве...
kroharat: (Default)
(Отрывок из "Хроник Земляничного Рыцаря")

...Среди всех прочих магических орденов прошлого один выделялся особо и стоял на отшибе... Орден Парящего Хомяка, так и оставшийся загадкой в веках, до сих пор будоражит воображение историков, равно как и авантюристов, падких на древние тайны и покрытые паутиной сокровища. Но как бы то ни было, мало что известно достоверно об этом ордене. С уверенностью можно сказать, что адепты его отличались добродушным нравом и не свойственной послушникам других орденов общительностью и отзывчивостью, хотя касалась она в основном вопросов житейских и бытовых. Ходили хомякусы - так называли последователей этого странного ордена - в белых вязаных балахонах и шляпах с бубенчиками. Мелодичный перезвон этих бубенчиков был слышен издалека - и служил для окрестной ребятни своеобразным сигналом - ведь повсеместно было известно, что дети особо милы сердцу хомякусов - и для детворы у них всегда находилась в недрах необъятного балахона сладкая плюшка или завлекательная история...
О тайных путях, на которых искали истину адепты Ордена Парящего Хомяка, мы не знаем практически ничего. Стать послушником ордена можно было лишь после личной беседы с Великим Магистром Хомстером, о котором ходили самые разнообразные слухи. Вряд ли можно верить всему, что о нем говорили - что он-де способен воскрешать людей, склеивать разбитые сердца и поймать за хвост надежду - но, вероятно, какая-то доля правды в этом есть... Становясь послушником ордена, новоиспеченный хомякус перебирался жить в Болотный Замок (некоторые псевдоисторические трактаты именуют резиденцию ордена Домом На Болоте - но нам-то достоверно известно, что это был именно замок!) и все свое время посвящал постижению тайн и мудростей Хомячьего Пути. Увы и ах - никто теперь не знает, куда вели эти пути... Известно лишь, что одним теплым майским вечером мусорщик Ахертин, случайно глянув в сторону Болотного Замка, заметил парящих над ним хомякусов во главе с Великим Магистром Хомстером... На следующее утро замок был пуст - как будно в нем никто никогда и не жил. Так заканчивется история Ордена Парящих Хомяков в нашем мире. Но говорят, что где-то в других реальностях Орден по-прежнему существует - и все так же бродят по запыленным улочкам хомякусы в шляпах с бубенчиками, радуя детвору и улыбаясь солнцу в небе и ромашкам в придорожной канаве...

Profile

kroharat: (Default)
Джей

November 2016

S M T W T F S
  1 2345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Most Popular Tags

Page Summary